Шли быстрым шагом (Анис, занявшая место перед замыкающе-охраняющим капралом, перешла на припрыжку). Улица, темная, с наглухо закрытыми дверьми и ставнями, вымершими домами, уводила прямиком к пальбе. Катрин подумала, что девчонку взяли с собой совершенно напрасно, но додумать эту чрезвычайно своевременную мысль не успела. Связная группа попала в засаду.
Правда, засада оказалась довольно странной: без всякой стрельбы растворились ворота впереди и на улицу, пихаясь и сталкиваясь, повалила толпа. Горожане, сплошь мужчины, сплошь вооруженные, поголовно разъяренные. Среди толпы кто-то грозно и командно заголосил-воззвал, суровые единомышленники ответили дружными воплями, складывающимися в некое скандирование. Больше всего городское ополчение смахивало на группу футбольных фанатов, чересчур взрослых и слабовато организованных, зато обряженных в единый светлый «командный цвет» да еще и с кучей факелов-файеров.
Французы не дрогнули. Побледневший лейтенант невнятно, но решительно скомандовал. Стрелки выстроились в шеренгу (Катрин попыталась ухватить за рукав Бомона, но тот, влекомый вбитым в плоть и кость рефлексом боевого строя, даже не заметил). Солдат как раз хватило, чтобы перекрыть неширокую улицу. Под стволами наведенных мушкетов, толпа притормозила, но заорала еще неистовее. Двенадцать стрелков, считая лейтенанта, против двух сотен горожан (вообще-то хрен их, буйных, сосчитаешь). Оставшаяся в тылу со штуцером, Катрин сейчас чувствовала себя абсолютно ненужной на этом ночном параде доблести и бесстрашия восемнадцатого века.
— Убивать будут, — перевела общую суть воплей горожан, присевшая на корточки, перепуганная Анис.
— Да ладно, не сгущай, это им избыток гостеприимства в голову вдарил. Вон, фиников, да и фиг, не побоюсь этого слова, полные руки, — пробормотала Катрин.
Лейтенант не медлил (сейчас был важен каждый шаг дистанции), убедившись, что солдаты взяли прицел, коротко взмахнул саблей. Залп!
Залповая пальба мушкетов выдавала такую неслабую дымовую завесу, что удостовериться в результатах стрельбы немедленно было просто невозможно. Катрин и не пыталась — неприятное чувство, что в тебя целятся, заставило отшатнуться к стене. Верно — о стену дома хлопнула пуля, другая… Архе-зэка скорчилась на корточках рядом с оказавшейся столь предусмотрительной Анис. Бойцы спешно перезаряжали ружья, дым рассеивался, толпа топталась на месте, с воплями и проклятиями поднимая из-под своих ног сраженных французскими пулями смельчаков. Зато на крышах двух домов оказалось порядком фигур в светлых городских галабеях, ружей там имелось поменьше, зато они норовили вести беглый яростный огонь. Однако какая выдержка, арабам не свойственная — ведь выждали, подпустили, и снова выждали. Дистанция для старинных мушкетов и прочего антиквариата великовата, но лейтенанта уже зацепили — пошатнулся, мужественно выпрямился.