— Нездоровится.
Мадам-профессор поморщилась:
— Сидите, «Вдова». Итак, по текущей ситуации. Как видите, «Вдова» нашлась и с ее временной пропажей мы разберемся позже. От господина Одуан-Рузо новостей пока нет. Мы пытались связаться с профессором, но пока безрезультатно.
Вот как. У них и начальник потерялся. На редкость удачное начало работы, тут уж не до приболевших служанок.
…— Единственное в чем мы твердо уверены, — продолжала сосредоточенная де Монтозан, — профессор Одуан-Ризо благополучно добрался до штаба генерала Бонапарта, встретился с намеченными лицами и легализовал наше пребывание. Как вы знаете, вечером прискакал посыльный офицер, привез все необходимые документы и приказ о зачисление на довольствие. Мы под надежной защитой французского экспедиционного корпуса. Что касается исчезновение начальника экспедиции…
— Не так, — прервала Катрин, жуя круассан — мягкий, но безвкусный как вата. — Если с пакетом приезжал офицер, то он «порученец», «фельдъегерь» или, в крайнем случае, «гонец», а не какой-то там «посыльный». Не принижайте офицерский корпус!
— Весьма признательна за столь ценную поправку, мадам Вдова! — язвительно процедила де Монтозан. — А теперь не могли бы вы помолчать? Речь идет о серьезных вещах. Ситуация критическая и нам нужно решить…
— Именно, — Катрин глотнула из чашки. — Не кофе, а бурда. Есть такое редкое тюркское слово. Господа, мне наплевать на ситуацию, гонцов, да и на господина профессора, при всем уважении, опять же наплевать. Кто меня отравил?
— Вы сейчас не очень отравленной выглядите, — отметил язвительный "Латино"-лаборант.
— Помолчи, мальчик, — Катрин смотрела на руководящий состав — мадмуазель профессор бурлила-негодовала, начальник охраны следил за действом с вялым любопытством. — Здоровье — прежде всего. Пока мы не разберемся с отравлением и виновные не будут сурово наказаны, дальше обсуждение никак не продвинется.
— Не много ли вы себе позволяете?! — поддала децибел мадам де Монтозан. Затаившаяся где-то за спинами людей Дикси панически скульнула.
— Да куда же тут много позволишь? — процедила Катрин, уже покончившая с круассаном и пожевывающая узкую пластмассовую вилку. — У меня договор на работу, а не на самопогребение. Так чья это затея с отравлением, а?
— Уберите ее отсюда! — скомандовала архе-профессор.
К бунтовщице двинулись оба охранника.
— Да я сама уйду! — заорала Катрин, срывая и швыряя на пол платок-никаб. — В тюрьму, в ссылку, на каторгу! Там хоть не травят как крысу! Все, вяжите, сажайте под замок, возвращайте откуда взяли. Если сможете. Псы позорные!