Ванна оказалась размера невеликого, зато вода горячая и благоухает… это вам не химические шампуни и пены для ванн — тут все натуральное, проверенное веками.
— Ничего если я сама помоюсь? — поинтересовалась Катрин. — У нас во Франции вот такие древние патриархально-матриархальные спорные традиции.
— Обычай фрэнчей известен нам, — заверила переводчица. — Я ждать.
Толмачка действительно опустилась на колени за занавесью, относительно непрозрачной. Впрочем, Катрин на всякие мелочи и условности внимания обращать не собиралась. Спецодежду долой, парик наскоро вытряхнем — под ним порой жарко, но за ночь парик неоднократно защитил от ссадин и синяков, будем считать его подшлемником двойного назначения. Девушка содрала с себя белье — импортная ткань местами уже походила на марлю. Ух… цивильная вода это почти счастье.
Ванна невелика, но рядом сиял голубой водой бассейн под шатровым навесом-балдахином, дальше шелестел символически отсеченный шторами малахитовый сад, доносилось журчание фонтанов, утреннее солнце пробивало листву чудесным узором. Для местных уроженцев еще зябко, для европейца почти жарко. А тем, кто купался в горных реках, так истинный курорт. Сгинуло бы все человечество на часок, эх…
Человечество никуда деваться не собиралось, хотя крысы и тараканы, наивно верящие пророчествам научных журналов, терпеливо ждут счастливого момента уже не первое столетие. Катрин успела вымыть голову, когда появилась посетительница. Госпожа Хаят со стопкой новой одежды. Действительно, истинный грех отпускать гостью оборванной. Всего за трех «жмуриков» и сколько благодеяний!
Госпожа-хозяйка встала за занавесью, отвела складку тонкого шелка. Встретились взглядами: отмытые и еще ярче сияющие изумрудные глаза и накрашенные, золотисто-коричневые очи, потемневшие от чувства рискованной ситуации. И те глаза, и другие опытные, понимающие. Да что скрывать, бесстыжие. Госпожа Хаят положила приготовленную одежду и ногой ткнула переводчицу в спину. Верно, тут переводить нечего, убирайся малышка.
Катрин поднялась из ванны, на изразцы потекла остывающая вода. Хозяйка накинула на гостью мягкую простыню, укутала, коснулась коротких золотых волос. Катрин чуть пожала плечами в стиле практически забытого в данную минуту шефа — да, фрэнч-стиль унисекс, ничего не поделаешь. Похоже, каирскую красавицу сверхкороткие стрижки не смущали — в улыбке чувственно приоткрылись полные губы в альмандиновой[7] помаде. Какая она яркая, вся тщательно сделанная: от вьющихся длинных локонов до выхоленных багряных ногтей. Катрин уже хотелось. Сильно. Пусть удовольствие будет кратким, но оно будет. Один миг обоюдного не обязывающего кейфа…