Катрин еще раз прощупала сапогом ребра «нильского барана» и позволила жертве ползти к калитке. Особой разрядки процесс экзекуции не принес — не тот объект, да еще эта блюющая плакальщица рядом. Вот что с ней делать-то? В таком состоянии эвакуировать дуру просто невозможно.
— Рожу вымой!
Профессор продвинулась к горшку и принялась в очередной раз умываться.
— Полегчало? Адекватность вернулась? — нетерпеливо поинтересовалась Катрин.
— Естественно! Катарина, не смейте мне грубить! В конце концов, я ваш куратор. То, что я пытаюсь отвлечься от пережитого и вернуть вкус к жизни, абсолютно не влияет на мои умственные способности, и я не позволю…
— Вернуться в Париж-XXI хотите?
— Я? В Париж? Непременно! Я уже набросала тезисы доклада о происхождении гробницы KV-70, и… — обнимая горшок, Камилла задумалась. — О, милый, цивилизованный Париж! Вне всяких сомнений! Но нужно подготовиться, попрощаться, рассортировать материалы…
Уточнять, сколько у ученой идиотки припасено гашиша, было бесполезно. Катрин сплюнула под дерево и спросила:
— А что наш Алекс-«Латино»? Жив или сгинул?
Благородная де Монтозан захихикала:
— Малыш Алекс? Ничего подобного, какой еще «Алекс» — это уважаемый Морэ-бей! Сопляк пустился во все тяжкие и активно делает карьеру. Если думаешь его забрать, то очень-очень напрасно. Не пойдет. Разве что посулишь мерзавцу прогрессивный минет. Полагаю, он истосковался по современным манерам и…
— Мадмуазель, язык придержите.
— Я не в том смысле. Просто малыш Алекс оказался весьма падок до падших женщин. Поверить невозможно!
— Какой ужас. Все равно мне нужно его повидать. А вы, профессор, думайте. Париж с докладами и круассанами, или этот дворик с гостями и дешевой «дурью». Полагаю, полчаса на раздумья вам будет достаточно.
Найти пристанище бывшего научного сотрудника оказалось несложно. Здешняя часть города практически не пострадала: работали лавки, стучала кузня, вели по улице верблюдов, солдаты укрепляли забор у комендатуры и пели о «веселой Жаннетт». Катрин с некоторым сомнением остановилась у описанного дома. Чего-то слишком ухоженно выглядит. Впрочем, профессор на нечто-то вроде борделя намекала.
Калитка в воротах оказалась незапертой. Гостья заглянула во двор: слева трудилась молодая подметальщица, усердно шаркающая метлой, справа за изящной сеткой-решеткой, красовался откормленный надутый павлин.
— Могу я повидать гражданина Морэ? — осторожно осведомилась Катрин.
Трудолюбивая домохозяйка широко распахнула тщательно накрашенные глаза (и так огромные) ахнула и уронила метлу. Заскулив, бросилась в дом. Не успели стихнуть шлепки ее расшитых тапочек, как в доме взвыли и запричитали многочисленные бабьи голоса.