Зубодер ласково погладил крышку ящика.

– Я поглядел на этого итальянца и думаю: а я чем хуже? Вот же способ – вроде и на сцене ты, а вроде и нет. Вся моя застенчивость куда-то испарилась. Стал выступать. А орешек жжется, совсем завонялся. Так я одну куклу вырезал. С мордой злобной и хитрой. Руками-лопатами. И орешек этот внутрь положил… Надо было добрую куклу вырезать, а не получилось у меня. Проклят я.

Звезды мигом погасли, но, пока было светло, Прошке все казалось, что зубодер радостно скалится.

…Когда Прошка вернулся к палатке артистов, месье Робер спал и во сне обнимал обезьяна. Сам обезьян вылавливал в шерсти насекомых, Софи с одурманенным взглядом сидела на непонятно как здесь взявшемся батальонном барабане, а Пьер с важным видом расхаживал и бубунил себе под нос:

– Софи, на тебе все держится, на твоей сумасшедшей… как бы это сказать… Ты у нас олицетворяешь женское начало. Значит, Лоран отвечает за инфернальность со своей куклой. И за… мясо! Да! Впрочем, тут я ему даю полную свободу действий, да. Месье Робер, на вас декорации и эффекты – дайте мне больше света. Да! Света и цвета! Пусть все зальет красным и желтым. Мы недооцениваем символизм цвета, вот что! Может, в будущем это поймут. Какие-нибудь итальянцы. Они к таким вещам восприимчивы. Так, значит, обезьян у нас как бы животное начало, ну это понятно. Наяды и нимфы, публика, ага. Публика – она как бы тоже на сцене. Взаимопроникновение. Единение публики и артиста. Надо еще где-то взять коровьи потроха.

Пьер задумчиво уставился в даль, где краснела заря. Прошка дернул его за рукав.

– А для тебя, Прохор, у меня особая миссия. Ты же давно хотел на сцене выступать? Вот он, твой grande chance! Ты у нас существо безголосое, поэтому будешь выходить на сцену, держа в руках табличку или лист бумаги. А на табличке всегда будет что-то написано. А? Каково? Может, вообще сделать пьесу без слов?

Софи вдруг подмигнула Прошке.

– Без слов! Это гениально! – возопил Пьер.

Линия горизонта полыхала, что преисподняя.

8

Единственный сохранившийся на бумаге отрывок из пьесы П. Н. Зарецкого «Волк, глотающий красную луну»

…смять.

Кладбище. Над кладбищем нависают здоровенные дома.

Луна вдруг начинает розоветь. Из болота встает толпа обнаженных наяд. Они все в тине и грязи.

(пометка карандашом на полях

девкам платить НЕ БОЛЬШЕ 2 франков,

но выбирать самых красивых

и непременно с формами)

ХОР НАЯД. Эта ночь темна и полна ужаса!

Раздаются скрипы деревьев и завывания ветра. Хлопает на ветру дверь гробницы. Вокруг поднимается туман.

Через толпу наяд проходит Елена Прекрасная. Факелы припадочно мигают.