Она приникает губами – сладкими, чуть липкими от мороженого – к губам Егора. Замирает, целует тихо и нежно, как в кино. В тени липы совсем не жарко, хотя и душновато, всю неделю никак не соберется гроза. Городской парк почти пуст, в дальнем углу на детской площадке гуляют мамочки с детьми, на спортплощадке пара мальчуганов гоняют мяч.

Егор и Катя сидят на скамейке в начале парковой аллеи, рюкзаки валяются рядом. Их друга Гену забрал на машине отец. Казавшаяся гениальной идея свистнуть ночью батькин мопед обернулась взбучкой и домашним арестом.

– Генку на неделю упекли же? – говорит Егор. – На выходных отпустят – можно на озеро сходить. Потеплеет…

Катя снова кусает мороженое – мягкое и сладкое, с местного молокозавода. Конфет и шоколадок в городе почти не осталось, перестали завозить давно. Зато мороженого хоть объешься.

– Да с этой жарой я бы хоть сейчас искупалась. Сил нет, уже взмокла вся… Эй, не в том смысле!

Егор смеется и кладет руку Кате на коленку.

– Если что, я даже знаю, где лодку подрезать можно. Потом вернем, привяжем, оставим все как было.

Катя нервно дергает уголками губ:

– Знаешь, вот тут я пас. А вдруг, ну, чижи… запоют? А мы посреди озера. На берег вылезем, а там…они .

– Так мы в воде пересидим… – протягивает Егор.

– Ты так уверен, что им вода помешает? – Катя делает паузу, но все же решается спросить: – Тебе отец говорил?

Егор сжимает челюсти, борется с желанием убрать руку с коленки – поймет, расстроится. Он вздыхает:

– Нет… Я вообще не знаю, чем он в НИИ занимался. Как вообще, блин, можно этот Чижий мор изучать?! Нам даже не рассказали, что за эксперимент он проводил. Ну, когда пропал. Может, узнаю, когда поступлю. Может, он и правда на лодке поплыл…

– Прости, что я об этом… Пойдем прогуляемся?

– Ничего. Пойдем.

Катя выбрасывает обертку от мороженого, и они идут по аллее, держась за руки. Егор стесняется, что на жаре его ладонь моментально стала мокрой, но успокаивает себя тем, что у Кати тоже.

– Гляди! – Он всматривается в конец аллеи. – Сбежал-таки!

– Ого! Гена?! Может, простили?

Им навстречу шаркающей походкой шагает Гена – руки в карманах, плечи ссутулены, голова задрана. Весь нескладный, долговязый, а на лице – улыбка во все тридцать два.

– Смотри, довольный какой! Сняли арест, значит? – усмехается Егор.

Гена приближается с распахнутыми объятиями, продолжая улыбаться. Егор не успевает додумать мелькнувшую мысль, когда Катя дергает его за руку и кричит:

– Чижи!

Над парком и правда заливаются чижи.

– Твою!

Не смотри в чужие лица…

Фальшивый Гена падает на четвереньки и распахивает рот – огромный и красный, как разрезанный напополам арбуз.