Как не осталось ни следа и от Кати. От его Кати.

– Ты как? – Гена садится рядом. – Если что, в школе проблем не будет. Васильна все понимает, меня отпустила.

– Никак, – еле слышно отвечает Егор. – Теперь никак.

Они сидят так еще некоторое время молча.

– Я убегу, – внезапно говорит Егор. – Мама не хочет, чтоб я в НИИ поступал. Боится, что как отец… Ты понял. А я убегу. Проберусь наружу, приведу помощь. Снаружи ведь обещали помощь. А сейчас нас просто бросили. И то, что Кати нет…

– В с-смысле убежишь? Н-нельзя же…

– Да по херу. Это все их вина. Мы тут либо так же сдохнем, либо я стану очередным учителем-врачом-поваром-хрен-пойми-кем, состарюсь тут и все равно сдохну. А так – хоть какая-то надежда выбраться. Ты со мной?

Егор поворачивается к Гене. Лицо у него бледное, нерешительное. Боится.

– Егор, я не…

– Ясно все, – сплевывает Егор и встает с насыпи. – Я домой. Сбегу во время Чижьего мора – всем не до меня будет. Спасибо за дружбу. – И, не подав руки, уходит.

А солнце будто ширится и насмехается над ним.

* * *

Кто на дереве поет? Кто кричит, что зло идет? Это лучший друг детишек, Наш любимый желтый Чижик!

* * *

Чиж запевает в начале июня. Ранним утром, когда солнце встает над кромкой Золотарёвского леса, Егор тихо выходит из квартиры и закрывает за собой дверь. На маму, сопящую на диване, он не смотрит – иначе не сможет уйти, останется.

На улице зябко, на травинках блестит роса. Егор прислушивается к уличным звукам: есть ли что-нибудь, кроме пения птиц?

Все тихо.

Он перебежками добирается до заброшки, где заранее спрятал рюкзак с вещами. Накидывает на спину, поправляет сползающие лямки.

Сзади слышится шорох щебенки.

– Я! Это я! – кричит Гена. Он с опаской подходит к Егору – не знойник ли тот, не мираж ли Чижьего мора? – но почти сразу улыбается, расслабившись. – Я подумал тут… Реально, лучше помощь приведем. А то так жить сил не хватит.

Егор хлопает его по плечу:

– Спасибо! Пошли. Еще неизвестно, сколько чижи петь будут.

Вдвоем они украдкой выходят на улицу, срезают путь через дворы, пока, наконец, не добираются до лесополосы.

Чижи продолжают петь – нет, уже кричать – долго, с надрывом, как сирены пожарных машин. Солнце напекает голову, и горизонт плывет перед глазами.

– Егор! – окликает Гена позади, когда они доходят до кромки леса. Егор оборачивается – друг кашляет, вспотевший и выдохшийся. – А что ес…

Он не успевает договорить. Из сухого, пышущего жаром воздуха внезапно возникает длинная, неправильно изломанная рука и, точно яблоко с ветки, срывает с шеи Генину голову.

Чпок.

Голова тут же прирастает к телу существа, которое будто появилось из ниоткуда – вылезло из-за дерева либо сгустилось из неестественной полуденной тени. Тварь весело хлопает большими руками и лепечет что-то, поглаживая оторванную голову языком из живота.