Степка пошел в сторону трассы, которая вела к городу. Возле карьера, где влюбленные парочки обычно встречали зорьку, к Степке привязался черный пуделек. Видимо, хозяева бросили его и спрятались в ангаре Барана или попались мертвякам. Пуделек был милым, ласковым, он смешно бежал – как бы вприпрыжку, но не всеми лапами, а только задними. Из-за этого казалось, что у песика хорошее настроение. Пуделек присел, чтобы пописать, и Степка понял, что это не мальчик, а девочка. Собачка бежала вприпрыжку впереди него, словно указывая дорогу, а под хвостиком у нее блестела, переливаясь на солнце, капелька мочи. Красиво блестела. Степка вспомнил Ирку и Нинчик на сеновале, свое постыдное бегство, свою нарушенную клятву вернуться на сеновал и все показать, чтобы не исчезли Россия, родители и президент. Капля сорвалась и упала, земля задрожала, а впереди на трассе Степка увидел полицейский блокпост и длинную-длинную вереницу машин перед ним.

Степка остановился. Он понял, что дороги перекрыты и что его не пустят в город к родителям. Наступает конец света. Мир, как капелька под собачьим хвостом, набухает и падает, блестя на солнце. Грядет конец света, причем грядет он именно из-за Степки-массажерки. Потому что он вечно трусил, врал и убегал. Он два раза убегал с сеновала, убегал из дома бабы Маши, убегал от братьев Кузиных. Убегает он и сейчас.

Степка постоял еще немножко, а потом позвал собачку и двинулся в обратную дорогу – к себе домой. Собачка побежала следом, но выглядела она уже не радостно и не беззаботно. Собачка боялась дрожащей земли, боялась подпрыгивающих, словно наэлектризованные, камешков и поднявшейся пыли тоже боялась.

Возле дома тети Кати и дяди Ромы выросла гора тел. По-муравьиному трудолюбивые мертвяки несли и несли трупы, голые и одетые, окровавленные и совсем чистенькие, маленькие и большие. Они ждали Степку, они готовились к сеансу воскресительного массажа. Степка подошел к подножию трупной горы, спугнул жирную ворону, которая прохаживалась по спине тети Даши, учительницы русского языка, и только тогда окончательно понял, что он делает все правильно.

Если он ничего не предпримет и просто сбежит, то все люди умрут. Неважно, как они это сделают – под копытами Его Величества Сайги, от рук мертвяка или еще как. Они умрут, а вместе с ними умрут родители, и он их больше никогда не увидит, а если увидит, то ему придется их оживить и сделать казахами, которые поклоняются Сайге. Но такое оживление – это почти то же самое, что и смерть, только страннее.

– Кешириниз! – сказала Степке подошедшая Ирка с кровавым месивом на затылке.