Когда доктор вернул документ, диагноз преобразился. Колупаев выделил его ядовито-желтым. По линейке подчеркнул тремя бордовыми карандашными линиями. Поставил три восклицательных знака и ударение на «а». Еба́ный. Я так и читал. Над «алкаш» нарисовал бутылку и улыбающийся череп. Не хватало фейерверка и страусиных перьев.

– Так понятнее? – спросил.

– Не совсем. Все-таки вот эта фраза…

– Следующий! – заорал вдруг доктор. Я вздрогнул.

Ничего не оставалось, кроме как покинуть кабинет в растерянности.

* * *

Из-за приема у врача я пропустил прием утреннего пива, поэтому в «Сфинксе» взял сразу две кружки и торт.

И конечно, тут же запищала модным рингтоном «Нокия», и конечно, это была Жилина. Развила чувствительность необычайную, чтобы мучить меня, чтобы жилы тянуть. День говорящих фамилий сегодня, что нарколог, что бывшая жена.

– С дэ рэ, короче! – заявила она без разгона. – Как тебе мой подарок? Ходил? Попал?

– Твой нарколог просто душка.

– В смысле, душка? Ты ходил или нет? Знаешь, чего мне стоил этот прием? Колупаев – один из лучших специалистов в городе. Очереди по три месяца!

– Я так и понял.

– Тебе повезло, что мы с Колупаевым учились вместе, встречались еще на шестом курсе. Он только поэтому тебя принял.

– Теперь ясно.

– Что тебе ясно? Ты где? – прессовала Жилина.

– Фсф… Всфи… Да блин…

– Ты бухой, что ль, опять? Алё! День на улице!

– Попробуй сама – язык сломаешь. Я фсф…

– Ты фсф… И правда… В. С. Фин. Ксе?

– Да. Трезвый, как дурак. Торт ем.

– Колупаев что говорит?

– Проблем нет, все хорошо. Кажется, он до сих пор к тебе неравнодушен.

– Не выдумывай.

– Да я не выдумываю, ты красивая. Не понимаю, зачем в день рождения я туда поперся. Будто правда алкаш какой-то.

– А ты помнишь, что было на прошлый день рождения?

– Нет.

– Вот именно.

Так попрекает бывшая Жилина, несостоявшаяся Колупаева.

– Хочешь, приезжай завтра на дачу, дэ рэ отметишь, – предложила.

– На нашу?

– Нет, на нашу.

– С этим, что ль, твоим?

– Не без этого.

– Зачем?

– Будешь под контролем.

– Контролем? К твоему сведению, я вообще не пью. Ни капли.

Кружки скучали, потели конденсатом. Терпеливый торт не выпендривался, просто ждал.

– Тем более! Приезжай, и вместе будем не пить.

– Может, все-таки без этого, твоего? Зачем он с нами? Говорю ж: крепко завязал. Я как раньше теперь. Помнишь, как раньше?

– …

– Алло, ты там? Может, у нас снова срастется… Нельзя же вот так, резко, раз, и… Ты ж ребенка хотела, может, и ребенка…

– Что ты…

– Ребенка, а что, – перебил ее уверенно, пока не наговорила всякого.

– Совсем ты… Ладно, приезжай, посмотрим, как не пьешь. Только, знаешь, верится с трудом.