— Я вам уже отвечала, — пискнула Робин, — на миллион вопросов! Господи, что вам ещё от меня надо?! Зачем вы меня выследили?! — Последнюю фразу она почти провизжала, и я понял, что дамочка на грани истерики.
— Чш-ш, спокойно, — попытался взять её за плечи, Робин сердито вырвалась. — Не волнуйтесь так, а то, не дай бог, охранник прибежит и тоже будет нервничать. А нам с вами свидетели ни к чему, верно?
— Что вам надо?! — всхлипнув, повторила Робин.
— Вообще-то, это я собирался вопросы задавать, — напомнил я. — Но, раз вы так настаиваете, могу ответить. Только не визжите больше, ладно?
Робин неопределённо дёрнула головой. Я решил, что за «конечно» вполне сойдёт, и сказал:
— Мне нужно знать правду о Сеприте.
— Я вам всё уже рассказала! Я ничего больше не знаю!
Угу, а голосок-то дрогнул. Хреновая с тебя разведчица, Робин Генриховна. Прямо скажем, так себе Мата Хари — хотя насчёт танцев, конечно, утверждать не буду, не видал пока.
— Что ж, в таком случае мне придётся допросить вас официально. Идёмте.
Робин вздрогнула:
— Куда?
— К вашему начальству, разумеется. Вы ведь должны предупредить, что уходите? А в школу мы завтра сами позвоним, за это не беспокойтесь. Объясним, что вы арестованы за дачу ложных показаний.
Робин сглотнула. Пробормотала:
— Вы не сделаете этого!
Я, чувствуя себя последней скотиной, вздохнул:
— И рад бы, но куда деваться? Вы мне выбора не оставляете. А самое хреновое — знаете, что? То, что Сеприту вы своим молчанием не помогаете, а могилу роете! Прекрасно ведь знаете, что у него мировой розыск на хвосте висит. А мы с Дианой ему помочь пытаемся.
— Да? — выпалила Робин. — Тогда почему же он убежал от вас?
— О, это очень длинная история. К тому же, совершенно секретная. — А ещё фигня в том, что я даже её начало пока не придумал. — Но, если хотите, расскажу — откровенность за откровенность. Согласны?
— Но я… — Робин посмотрела на дверь кабины.
— На работе, — кивнул я. — Понимаю, сам впахиваю от зари до зари. Ничего, сейчас отпросимся.
Открыл дверь и раздёрнул занавеси.
Что буду нести — понятия не имел, в общении с пьяными, когда сам трезвый, предпочитал вдохновение. Я, впрочем, в любом состоянии предпочитал его. А в глубине души надеялся, что клиент Робин, пока ждал танцовщицу, догнался чем бог послал, и дрыхнет себе в кресле.
Как бы не так. Для того, чтобы понять, что клиент не спит ни разу, в кабину заходить не пришлось. Уши мне заложило ещё в тамбуре.
— Чёёёёёёёёёрные глазааааааааа, — вдохновенно орали из кабины, — вспоминаю, умираааааааю, чёёёёрные глазааааааа!
— У вас там караоке, что ли? — повернувшись, к Робин, спросил я.