Через пять минут в гостиную вплывает Илона.

Выглядит она… иначе. По-крайней мере, не той ледяной королевишной с обложки «Vogue», какой я запомнила ее по благотворительному вечеру. Под глазами залегли синяки, волосы убраны в небрежный пучок.

— Артем, — начинает она. — Нам нужно поговорить.

— Говори.

— Наедине.

— Сейчас тут кроме нас и так никого нет, — парирует Артем. — Но в любом случае, это исключено. Аня — моя девушка. У нас нет секретов.

В глазах Илоны мелькает что-то… Ненависть? Уважение? Я не могу понять.

— Хорошо. Тогда, если вдруг она слушает. Может хоть она тебе вправит мозги.

— Ты за этим пришла? Мозги мне вправлять?

— Я пришла предупредить, — Илона достает из кармана пальто флешку. — Меня послал Виктор. Он знает, что мы… были знакомы. Что я могу попасть к тебе.

— И ты пошла? — в голосе Артема звенит металл. — Работаешь на него?

— Я делаю то, что должна, чтобы выжить, — огрызается Илона. — Не у всех есть армия охраны и любящий боксер за спиной. Артем… — голос Илоны начинает дрожать, глаза краснеют. — Пожалуйста. Мне ведь больше и так не к кому идти.

Я выхожу в гостиную, скрестив руки на груди.

— О, кажется в нашем театре новый акт. Илона, вы ошиблись адресом. Бюро добрых услуг «Робуста и Ромашка» закрыто на переучет.

Илона смотрит на меня. В ее взгляде нет прежней спеси. Только чистый, концентрированный ужас.

— Виктор… он забрал моего брата. Он сказал, что навредит ему, если я не приведу вас в Москву на его условиях. Артем, я знаю, я была не права. Я знаю, что предала тебя тогда. Но он — все, что у меня есть.

Она протягивает дрожащую руку, в которой зажата маленькая флешка.

— Здесь координаты. И приглашение.

Артем берет флешку. Его челюсть сжимается.

— Уходи, Илона. Ему мало того, что он сжег кофейню и чуть не погубил нас всех? — Артем цедит это сквозь зубы.

— Артем…

— Ты идиотка, если думаешь, что он тебя не тронет. Ты — пешка. А это, как известно, временный помощник.

— Я знаю, — голос Илоны дрожит. — Но у меня нет выбора, Артем. Совсем. У меня мать… тяжело больна, и лечение очень дорогое. Виктор оплачивает его. Если я не сделаю, что он велит, пострадаю не только я и мой брат…

— УХОДИ! — кричит Артем.

* * *

Я сижу на широком подоконнике пентхауса, смотрю на серую ленту Малой Невы и в который раз прокручиваю в голове начало всех этих событий. Меня до сих пор мучает вопрос: кем был тот «друг мамы», который вручил мне билет? Откуда он знал пароль нашего семейного доверия? Был ли он частью «Зеркал»? Или он был тем, кто искренне пытался помочь Елене Ромашкиной спасти дочь?

«Вся правда находится в стенах этого дома», — сказал он.