Силы возвращаются ко мне, и я собираюсь язвительно возразить, но он снова целует меня, и слова превращаются в тихий стон.

Дальше время теряет счет. Мы повторяем ещё раз, и я снова перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Я тону в этом океане, задыхаюсь, захлебываюсь, но совершенно не хочу всплывать. Я впиваюсь ногтями ему в спину, оставляя следы на коже.

— Аня, — шепчет он, когда я уже забываю собственное имя. — Я люблю тебя. Знаешь это?

— Знаю, — выдыхаю я. — Я тоже люблю тебя.

И мир вновь взрывается миллионами искр.

Через некоторое время я зову тихо:

— Тем?

— М?

— Вот ты правда думал, что проиграешь, если… ну, перед боем?

Он хмыкает, проводя рукой по моим волосам.

— Глупость, да?

— Не глупость на самом деле. Вовсе нет. Просто ты такой… человеческий. Со своими тараканами.

— С огромными тараканами, — поправляет он. — С целым террариумом.

Я улыбаюсь, утыкаяясь ему в подмышку.

— Ну, теперь у тебя есть я. Буду выводить твоих тараканов. Кофеином и сарказмом.

— Лучшее лекарство, — соглашается он.

Мы ещё немного времени лежим молча. Я лениво вожу пальцем по его груди. Артем млеет, как большой довольный кот.

— Ань, я больше никогда не буду ждать. Ни дня. Ни минуты. Поняла?

— Поняла.

— Каждую секунду я хочу быть с тобой. По-настоящему.

Я приподнимаюсь и смотрю ему в глаза.

— Ты меня пугаешь, Морозов. Такими темпами мы из постели вообще выходить не будем.

— Вариант, — он ухмыляется. — Закажем еду, завалимся и…

— И кто будет кофе варить?

— Ты. Но голой.

— Артем!

— Что? Я честно.

Я закатываю глаза, но внутри разливается тепло. Этот невыносимый, властный, суеверный, прекрасный мужчина — мой. Целиком и полностью.

За окном медленно кружит снег, хотя весна пришла две недели назад. Мы валяемся в постели еще час. Потом Артем вспоминает, что он голодный, и мы вместе идем варить кофе.

— Морозов, ты давишь на холдер так, будто пытаешься выдавить признание из серийного убийцы, — я подхожу ближе, забирая у него темпер. — Кофе — это химия и нежность. А у тебя получается гудрон с пенкой.

— Я стараюсь быть романтичным, — он перехватывает меня за талию, притягивая к себе. — Завтрак на подносе, чтобы отнести в постель, все дела. И чтобы можно было начать осуществлять предложенный тобой план «не вылезать оттуда». В пинтересте это выглядело проще.

— В пинтересте не пишут, что после твоего «завтрака» нужно вызывать бригаду по промыванию желудка, — я язвлю, но мои руки сами собой обвивают его шею.

— Ладно, — он отстраняется и снова берет питчер. — Давай еще раз. Сколько там грамм на порцию?

— Восемнадцать, Морозов. Как и лет, когда я должна была понять, что влюбляться в боксеров — плохая идея.