— Не знаю! — голос Вики срывается. — Он пил коньяк… Сказал, что хочет отметить… И вдруг…

Из дома выбегают охранники. Двое — те, что всегда рядом с Виктором. Третий — начальник его службы безопасности. У него в руках — «тревожный чемоданчик».

— Давление, — бросает он коротко, и опускается рядом с Виктором на колени, надевая на него тонометр. — Давление двести десять на сто сорок. Пульс сто двадцать, аритмия.

— Зрачки не реагируют, — подсказывает Дима. — Возможен геморрагический инсульт.

Виктор вдруг открывает глаза, хватает ртом воздух, его тело выгибается в судороге.

— Судороги! — начальник безопасности что-то набирает в шприц из «чемоданчика».

Дима удерживает голову Виктора, чтобы тот не захлебнулся. Начальник охраны что-то вкалывает Виктору. Судороги затихают.

— Дыхание редкое, пульс нитевидный, — констатирует Дима. — Не помогает. Давление не падает. Нужно КТ, без него мы гадаем. Если это ишемический инсульт — нужны тромболитики, но при таком давлении их вводить нельзя. Если геморрагический — нужна нейрохирургия. А у нас только до больницы сорок минут.

У меня бегут мурашки по коже. Я вся — как напряженный нерв.

— Сорок минут он не протянет, — говори начальник безопасности.

— Я знаю.

Виктор открывает глаза, находит взглядом Вику.

— Ты… — он пытается что-то сказать, но изо рта вырывается только хрип.

— Папа! — Вика бросается к нему, падает на колени рядом. — Папа, я здесь! Держись!

Она берет его за руку. Ее пальцы смыкаются на его запястье — там, где только что был пульс. Я вижу, как она чуть заметно сжимает его руку. Последнее прощание. Виктор делает судорожный вдох и затихает.

Дима проверяет пульс. Секунда, другая, третья. Он поднимает голову.

— Нет пульса. Начал реанимацию.

Он укладывает Виктора на спину и начинает непрямой массаж сердца.

Я зажимаю свой рот рукой. Всхлипываю.

Начальник безопасности снова что-то набирает в шприц.

— Есть реакция? — спрашивает он.

— Нет, — Дима продолжает давить на грудную клетку.

Начальник безопасности вкалывает, наверное, адреналин. Все ждут. Десять секунд, двадцать. Дима останавливается, проверяет пульс. Молча качает головой.

— Ещё раз? — спрашивает начальник безопасности.

— Бесполезно, — тихо отвечает Дима. — Если это инсульт на фоне криза, сердце не запустить. Нужна была нормальная реанимация в первые минуты. Мы опоздали.

— Поздно… — вторит им Вика. В ее глазах — лед.

Я смотрю на лицо Виктора, на остекленевшие глаза, и не могу пошевелиться. Только что он был живым.

Начальник безопасности медленно поднимается. Смотрит на мертвого Виктора, потом переводит взгляд на Вику, которая так и стоит на коленях, закрыв лицо руками.