* * *

Я выхожу из ложи за пять минут до финала. Коридор VIP-зоны пуст, пахнет пылью и дорогим парфюмом. Охрана остается у входа, а я встаю так, чтобы полностью перекрыть путь к служебному выходу. Я изучил ее маршруты: она всегда срезает здесь, чтобы не толкаться с толпой в гардеробе.

Я достаю телефон, делаю вид, что решаю важные вопросы. На самом деле, я слушаю ее шаги. Цок-цок-цок. Уверенная походка. Каблуки — ее оружие.

— Я сказал, мне плевать на условия, — рычу в трубку, хотя на том конце — тишина. Я играю свою роль. — Если они не подпишут до завтра, я превращу их лица в отбивную. Юридически грамотно, разумеется.

Она останавливается в трех шагах. Я чувствую ее взгляд — острый, как скальпель. Большинство девиц в такой ситуации либо вжимаются в стену, либо начинают кокетливо поправлять волосы или декольте. Но не Ромашкина.

— Простите, — раздается ее голос. Я различаю «ангельские» интонации, за которые ей, собственно, и платят. — Разрешите пройти.

Я не двигаюсь. Я хочу, чтобы она разозлилась, потому что злость — самая честная эмоция.

— Да пошел ты, — бросаю я в пустоту и сбрасываю вызов. Медленно поворачиваюсь.

Она маленькая. На фоне моих ста десяти килограммов чистых мышц она кажется хрупким фарфором, который я могу раздавить, просто забыв выдохнуть. Но взгляд… В этих голубых глазах столько яда, что хватило бы на целую плантацию кобр.

— Ты кто такая? — спрашиваю я. Мой голос звучит как наждак по металлу. — Заблудилась, Красная Шапочка?

— Ромашка, — отрезает она, вскидывая подбородок. — И я не заблудилась. Это вы перегородили проход своим эго. Оно у вас, видимо, отдельным рейсом летает.

Ее голос — чистый сахар с примесью цианида. Я чувствую, как внутри просыпается азарт. Большинство людей при виде меня либо начинают лебезить, либо пытаются слиться с интерьером. Эта же стоит, вцепившись пальцами в ремешок сумочки, и смотрит так, будто я — досадная помеха в ее плотном графике обмана.

— Острая на язык, — я усмехаюсь, делая шаг к ней. — А с виду — божий одуванчик. Сладкая, как сахар. Что ты здесь делаешь, Ромашка? Автограф клянчишь?

Естественно, я знаю ответ. Я многократно видел, как она выходила из ложи координатора. Но мне нужно, чтобы она начала играть. Я хочу увидеть, как быстро эта кукольная маска даст трещину.

Она не отступает. Прижимается спиной к стене, но взгляд не отводит. Голубой в ее глазах становится темнее, напоминая теперь Ладогу перед штормом. Сейчас от нее пахнет не духами, а настоящим кофе и чем-то неуловимо свежим. Контраст с нафталиновым залом просто оглушительный.