— Ваш кофе, — ставлю стакан перед девицей.

Она делает глоток, морщится.

— Горчит. Вы что, пережгли зерно?

— Это бленд, — лгу я. — С характером. Хорошего дня.

Часы тикают. Восемь. Девять. Народу становится больше. Я работаю на автомате. Темпер, холдер, пролив, взбить, влить.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Это не касса. Это таймер обратного отсчета моей жизни.

Без десяти десять папа выходит в зал. Он надел свой лучший пиджак — потертый, с заплатками на локтях, но чистый. Причесался. Выглядит как капитан, который готовится пойти на дно вместе с кораблем, но при параде.

— Аня, иди в подсобку, — просит он тихо. — Я сам с ним поговорю. Не хочу, чтобы ты это видела.

— Ещё чего, — фыркаю я, протирая стойку с такой яростью, что в дереве скоро будет дыра. — Я здесь работаю. И я твой партнер, вообще-то. Я останусь.

— Аня…

— Нет, пап. Я буду здесь. Варить кофе. Вдруг этому буржую захочется эспрессо?

Ровно в десять ноль-ноль колокольчик над дверью не просто звякает. Он, кажется, стонет, возвещая о прибытии чего-то тяжелого.

Дверь распахивается. С улицы внутрь врывается порыв ледяного, влажного ветра и… он.

Артем Морозов выглядит еще огромнее, чем вчера. На этот раз он не в костюме. На нем черная кожаная куртка, которую он тут же расстегивает, и под ней виднеется простая белая футболка, обтягивающая литые мышцы груди, и джинсы. На ногах — тяжелые ботинки.

Он входит в кофейню как хозяин. Нет, как захватчик.

За ним семенит какой-то щуплый мужичок с папкой бумаг — видимо, юрист или помощник.

В кофейне сразу становится тесно. Артем снимает солнечные очки (в снег, серьезно? Пижон!), вешает их на ворот футболки и обводит зал взглядом.

Его глаза останавливаются на старых венских стульях, на потертых обоях, на витрине с десертами. На его лице написано брезгливое равнодушие.

— Ну, — его голос, низкий и раскатистый, перекрывает шум кофемашины и негромкий джаз из колонок. — Это и есть тот самый клоповник?

У меня внутри вскипает лава. Клоповник⁈ Это место — душа моего отца.

Папа делает шаг вперед. Его руки дрожат, но голос звучит твердо:

— Доброе утро, Артем Викторович. Это кофейня «Зернышко». Мы работаем здесь уже пятнадцать лет.

Морозов переводит взгляд на отца. Смотрит сквозь него.

— Я в курсе, сколько вы здесь гниете, Павел Андреевич, — он даже не здоровается. — Ближе к делу. Деньги есть? Или мы сразу переходим к акту приема-передачи помещения и описи имущества?

— Артем Викторович, — папа начинает задыхаться. — У нас возникли непредвиденные обстоятельства. Форс-мажор. Кража. Я прошу… дайте нам отсрочку. Месяц. Я все верну. С процентами.