Мы разделились.
Эрвин должен был добраться до Люсины и увести ее. Остальные вступают в бой.
На меня легла задача вырубить большую часть Темных Мух, так как мои силы были самыми мощными. Даже со всеми этими ограничениями тьма, которой я повелевал, оставалась сокрушительной. Остальные шли на прикрытие и отвлечение внимания.
Всё сработает. Должно сработать.
Я резко поднимаюсь из нашего укрытия в кустах. Подчиняя накопленную во мне тьму, я создаю проекции черных змей, которые тут же расползаются среди стеблей травы. Одновременно я могу контролировать около десяти штук — что ж, придется обойтись этим. Палатки в лагере стоят в десяти футах друг от друга, и по мере приближения я начинаю различать силуэты. Куча солдат, мужчин и женщин, сидят у огня и глушат то, что по запаху напоминает медовуху. В воздухе отчетливо прет этой горькой сивухой. Я делаю глубокий вдох и ору:
— Эй!
Воздух вокруг меня словно застывает, и боковым зрением я вижу, как напряглись в своих укрытиях мои ребята.
Вражеские солдаты разворачиваются и в то же мгновение хватаются за оружие. Некоторые бросаются прямо на меня вообще без пушек или ножей, и я сразу понимаю, что именно они — самые смертоносные. Те, у кого мощные Тени. Темные Мухи начинают вскидывать руки, мрачное небо взрывается раскатами молний, и на нас обрушивается стена ливня. Темная магия пульсирует от каждого из них, клубясь шлейфами угольно-черной пыли.
Тьма опускается — она сгущается вокруг меня, словно кровь, растворяющаяся в воде, обволакивает и жаждет моей собственной крови.
Один из них орет, нарушая гробовую тишину, сковавшую обе стороны:
— Кончайте их всех!
От его слов зубы сводит от ярости. Салли ворочается внутри моей груди, отчаянно и безуспешно пытаясь сорвать наложенные путы. Начинает давить на мозги. Его неразборчивый шепот звучит жутко. Волосы на руках встают дыбом, я закрываю глаза и вскидываю свои смертоносные пальцы вверх. Ощущение такое, будто я собираюсь сыграть похоронный марш на самих тучах. Когда я снова открываю глаза, пространство передо мной разрывает плотная тьма.
— Я вас всех здесь положу, — бормочу я, и мои губы сами собой кривятся в ухмылке.
Нити моей ярости материализуются из черного тумана. Среди вражеских рядов проносится испуганный шепот, они врубают свои силы на максимум, пытаясь ударить первыми. Но черное облако, окружающее меня, рассеивается, стоит мне сжать кулаки и рвануть их к груди — я впитываю их Тени в мгновение ока. Поле мгновенно очищается, и всё, что остается — это их перекошенные от ужаса лица.
Все их старания — коту под хвост.