По моему приказу сняли все пушки с двух бригантин и добавили к ним погонные, как самые дальнобойные, с двух других. Расставили орудия по длине фронта англичан, на расстоянии метров четыреста от них. После чего начали пристрелку. Пушки стреляли по очереди, слева направо. Не очень точно, чаще с перелетом, однако некоторые ядра попадали в самую гущу воинов и делали в их строе кровавые просеки. Потом не спеша заряжали, убеждая врага, что у него хватит времени добежать до пушек между выстрелами. Впрочем, пока такого намерения не было. Видимо, в диковинку было применение пушек против пехоты. Раньше из бомбард все больше по крепостным стенам палили. Вторые пристрелочные выстрелы были намного точнее. Англичане не дрогнули. Они еще не поняли, что пришел конец их преимуществу в вооружении, что эра длинных луков заканчивается. Не знали и как противостоять пушкам. Поэтому ничего не предпринимали.
В третий раз выстрелили залпом. Густое облако черного дыма, повисшее между нами и врагом, добавило элемент мистики. Где-то там, за черной пеленой, орали от боли и страха наши враги, а нас это словно бы и не касалось. Дым рассеялся, и мы увидели англичан, утаскивавших в тыл раненых, которых было очень много. Не меньше было и трупов, но их как бы не замечали. Я ждал, что французы и кастильцы радостно заорут, увидев, какой урон нанесен противнику. Не тут-то было. Они с не меньшим, чем англичане, ужасом смотрели на артиллеристов, которые сноровисто перезаряжали пушки. Я предупредил, что после первого или какого-нибудь из последующих залпов враг бросится в атаку. Никому ведь не охота погибнуть, даже не схватившись с врагом. Обидно это. Запыжевав пороховой заряд, пушкари начали посматривать на меня, ожидая команду: ядра или картечь? Ответ должен был дать противник.
Я подождал минут пять, после чего понял, что англичане не знают, как правильно действовать в данной ситуации, поэтому не делают ничего, чтобы не получилось еще хуже. Не понимают, что бездействие и есть худший вариант.
— Заряжаем ядрами! — скомандовал я, а когда этот приказ выполнили, отдал второй: — Залпом, пли!
Сквозь звон в ушах я услышал крики и стоны англичан и звон оружия. Враг пришел в движение. Я решил, что они бросились в атаку и приготовился дать команду артиллеристам оставить пушки и отступить за пехотинцев. Мы свое дело сделали. Теперь черед рыцарей, копейщиков и арбалетчиков.
— Они бегут! — заорал радостно Жан де Вьен, который сидел на коне немного позади и сбоку от меня. — Бегут трусливые англичане!
Бежали враги стадом, но каждый сам по себе. Так удирают, а не заманивают.