На пятый день, когда мы грабили очередную деревню, прискакали трое дозорных.
По скорости, с какой они влетели в деревню, я догадался, какую новость везут, поэтому сразу спросил:
— Много их?
— Много, — ответил один дозорный.
— Очень много, — добавил другой.
Много — это больше, чем нас, то есть, три-четыре сотни, а очень много — не меньше тысячи. Я подумал, а не устроить ли им засаду?
Словно угадав мои мысли, третий дозорный сообщил:
— За ними еще один отряд идет.
— Тогда нам пора возвращаться в свой лагерь, — решил я.
Коннетабля Франции Оливье де Клиссона сообщение о приближении армии противника обрадовало.
— В поле их легче разбить, чем осадив в Генте, — сказал он юному королю.
Тот посмотрел на меня, ожидая, наверное, возражений.
У меня их не было, только предложил подобрать место для сражения.
— Этих ткачей мы разобьем в любом месте! — хвастливо произнес Оливье де Клиссон.
— Тогда лучшего места, чем под Куртре, не придумаешь, — не удержался я от подколки.
— Надо подобрать поле, на котором наша кавалерия успеет разогнаться, — поддержал меня Людовик де Маль, граф Фландрии, которого этим летом хорошенько проучили взбунтовавшиеся подданные. — Есть такое неподалеку, возле деревни Розбек.
Армии встретились вечером двадцать шестого ноября. Французов было около восемнадцати тысяч, причем половина — конные латники в хорошей броне, а фламандцев — раза в два больше, но все пехотинцы. Фламандцы построились углом, острие которого смотрело в нашу сторону, а между крыльями находился пологий холм. На ближнем к нам краю холма стояли бомбарды и рибадекины, а позади артиллерии — шатры командиров и был вкопан высокий шест со знаменем города Гента. Для защиты от конницы фламандцы поставили перед строем телеги и частокол из наклоненных вперед, заостренных кольев. Я был уверен, что французы сразу ломанутся в атаку, но летнее поражение графа Фландрского их чему-то научило. По приказу коннетабля Франции Оливье де Клиссона армия долго строилась, якобы готовясь для атаки, а в это время в его шатре проходило совещание. Как ни странно, меня тоже пригласили. Видимо, на роль адвоката дьявола, чтобы беспощадно громил их планы.
— Сегодня сражение начинать поздно. Подержим фламандцев в напряжении до темноты, а нападем утром, — открыл совещание коннетабль Франции. — Построимся полумесяцем, чтобы охватить их фланги. В первой линии будут спешенные латники. Пехота ненадежна, поставим ее во вторую линию.
Затем он указал, где какой отряд будет стоять. Моему отводилось роль запасного отряда.
— У кого-нибудь есть другие предложения? — закончил он вопросом и посмотрел на меня.