Днем кастильские галеры стояли с высунутыми на берег носами западнее Бреста. Я бы сказал, что это были немного уменьшенные копии больших венецианских галер. Двадцать четыре весла с каждого борта, по три гребца на весло. Две мачты, немного наклоненные вперед, с большими латинскими парусами, сшитыми из полос зеленого и оранжевого цвета. На носу и корме башни. В носовой стояли три бомбарды: в диаметральной плоскости большая, калибром миллиметров двести, а по бокам от нее две маленькие, «сотки». В кормовой башне располагались арбалетчики. Вдоль ее высоких бортов были сделаны вертикальные бойницы. Экипаж, включая гребцов, составлял около двухсот человек. Адмирал Эрнандо де Леон пригласил меня и десятерых моих арбалетчиков на свою галеру.
— Ты знаешь эти воды лучше нас, будешь подсказывать, — решил он.
Он, видимо, думал, что я давно здесь живу. Но эти воды я действительно знал лучше кастильцев. И в двенадцатом веке здесь побывал, и в двадцать первом. В будущем для захода в порт на большом судне приходилось ждать разводку моста Рекувранс — самого большого разводного моста в Европе. Он перекинут через устье реки Пенфельд, на левом берегу которой располагался город. Рядом с мостом будет стоять башня Тур-де-ла-Мот-Танги, которая есть и сейчас, но меньше, скромнее и без крыши. Более спокойное место для постановки на якорь, чем Брестский рейд, трудно найти на всем Атлантическом побережье Европы. С юга прикрывает полуостров Крозон, с севера — полуостров Леон, а шесть рукавов залива будто специально созданы природой для якорных стоянок разного типа судов. Зато подходы к порту — хуже не придумаешь. Вдоль материка разбросаны острова, скалы, подводные рифы, что в сочетании с сильными приливно-отливными течениями и туманами делает плавание в этих местах нескучным. На одной из безымянных скал, похожей на гнилой зуб и расположенной милях в тридцати от острова Уэссан, от которого, как принято считать, начинается Ла-Манш, будет установлен самый высокий и мощный в Европе маяк. Его свет временами будет виден на британских островах Силли — северной точке начала Ла-Манша, а это без малого сто миль. Впрочем, до строительства этого маяка придется подождать еще лет шестьсот. Пока что на высоких мысах материка и заселенных островов местные жители разводят костры. Для помощи своим и гибели чужих. Выброшенные на берег после кораблекрушения грузы и трупы принадлежат или хозяину этого отрезка берега, или тому, кто первым нашел. Этот бизнес иногда бывает очень прибыльным. Говорят, после разгрома английской эскадры многие местные жители стали сказочно богаты.