Базой своего отряда я сделал деревню на середине пути между Ниором и Сивреем. В ней и провели пять дней, наблюдая, как в Ниоре собираются отряды сторонников короля Англии. Два небольших отряда бригантов мы разбили из засад. Я допросил пленного пехотинца — мужчину средних лет с туповатым лицом грузчика, не похожего на профессионального военного, который быстрее всех спрятался под телегу, возле которой шагал, благодаря чему и выжил.
— Командовать армией будут Джон Девро и граф Ангус. Сколько у них воинов, я не знаю. Наш командир говорил, что бригантов будет сотни три или больше, что заплатят нам после того, как разобьем Бертрана дю Геклена, — рассказал он и, опасаясь, видимо, за свою жизнь, добавил с натужной, непривычной для него льстивостью: — Только наши сомневались, что сумеют победить Бретонского Лиса.
— А почему тогда шли на явную смерть?! — удивился я.
— Посмотреть, как дело пойдет, — уклончиво ответил пленный.
Так понимаю, бриганты собирались начало сражения отсидеться за спинами англичан, а потом примкнуть к тому, на чью сторону склонится победа. Я отправил к коннетаблю Франции сообщение, предложив до начала сражения переманить бригантов на свою сторону, пообещав заплатить им не только трофеями. В отличие от командиров короля Эдуарда, у командиров короля Карла деньги на оплату наемников водились, о чем знали бриганты обеих сторон. Просто не всем подфартило вовремя оказаться на нужной стороне. Мишель де Велькур, который ездил к Сиврею, вернулся с положительным ответом на мое предложение. Бертран дю Геклен даже пообещал каждому командиру бригантов по сотне ливров сверху, если перейдут под его руку.
Бригантов в Ниор не пускали. Видимо, англичане не шибко доверяли неблагородным наемникам. Как будто благородные были менее продажными. Руты расположились лагерем на лугу между рекой и лесом. Подсчитать бригантов было трудно, но по количеству шалашей и палаток можно предположить, что собралось не меньше трех сотен.
Я послал к ним пленного:
— Найдешь командира самого крупного отряда и скажешь, что с ним хочет поговорить Венецианец.
Судя по тому, как напряглось лицо пленника, я становлюсь популярной личностью в определенных кругах.
— Пусть приедет сразу после захода солнца к часовне, что на перекрестке. Потолкую с ним с глазу на глаз, — продолжил я. — Если получится, в накладе не останутся все бриганты. Но больше никому и ничего не говори, иначе долго не проживешь.
— Сделаю, как скажешь, шевалье! — радостно заверил пленный, который уже попрощался с жизнью.
Сдавшихся «англичан», какой бы национальности они не были, в последнее время убивали без пощады. Исключение делали только для очень богатых, чтобы содрать с них огромный выкуп.