Часовня эта сложена из серовато-желтого камня-ракушечника, а четырехскатная крыша крыта красновато-коричневой черепицей. Южная и восточная стены увиты диким виноградом. Лоза с маленькими молодыми листьями напоминали сеть из толстых прядей и с большими дырами. Говорят, построили часовню тамплиеры в память о погибшем здесь рыцаре. По одной версии он защищал какую-то реликвию, по другой, более вероятной, — деньги ордена. Обычно паломники и купцы молятся здесь, чтобы дух рыцаря охранял их в пути. Есть мнение, что дух помогает только тем, у кого баланс с богом положительный или хотя бы по нулям. Непонятным оставалось, где можно посмотреть свой баланс, чтобы не переплачивать.
На встречу со мной прибыл отряд человек из двадцати. Двое конные, остальные добирались пешком. Вели себя суетливо. Наверное, опасались засады. Я наблюдал за ними из леса, потому что тоже не был уверен в их честности. Со мной приехала сотня Хайнрица Дермонда. Если что, они должны прикрыть мое отступление.
— Поедешь со мной, — сказал я командиру сотни.
Мы выбрались из чаши на лесную дорогу и неспешно поехали по ней к часовне. Недавно прошел дождь, конские копыта вязли в грязи, отчего почти не слышен был их стук. Солнце уже зашло, но было еще светло, поэтому нас заметили сразу. Когда мы удалились от леса метров на пятьдесят, навстречу нам выехали оба конника. Двигались они с переменной скоростью, чтобы встретиться с нами как раз возле часовни. Напротив меня на вороном жеребце сидел мужчина лет тридцати, коренастый, с длинным руками, заячьей губой и рыжей бородой. Поверх кольчуги надета бригандина с прорехами, края которых покрыты въевшейся, красновато-коричневой ржавчиной. На черном поле щита три серебряных равнобедренных треугольника острием вверх. Рыцарь, однако. Второму было лет двадцать пять, длинный и худой, с костистым флегматичным лицом, на котором неохотно росли усы и борода. Одет в стеганку, поверх которой коротковатая на него бригандина. Конь «коровьей» масти и такой же флегматичный. Щит выкрашен в темно-зеленый цвет, как у оруженосцев и простолюдинов.
— Привет, Хайнриц Дермонд! — поприветствовал второй бригант моего сотника.
— Здорово, Бартоломью де Бурн! — произнес в ответ Хайнриц Дермонд. — А говорили, что тебя убили в Пикардии.
— Ранили в грудь, выкарабкался. Ты же знаешь, я живучий, — растянув в подобие улыбки тонкие губы, процедил Бартоломью де Бурн. — А ты никак рыцарем стал?
— Как видишь! — гордо ответил саксонец.
Рыжебородый рыцарь вроде бы внимательно слушал их разговор, а сам ненавязчиво изучал меня.