На главной палубе комендоры отрабатывают навыки заряжания пушек. Командует Жак Пушкарь, которого я назначил старшим комендором. Половина их — новобранцы. Ламберу де Грэ тоже ведь нужны опытные. Наверное, даже больше, чем мне, потому что впервые командует кораблем. Арбалетчики отрабатывают приемы рукопашного боя с фальшионами и пиками. Для тренировок в стрельбе на бригантине не самые подходящие условия. Я провожу занятия со шкиперами. Небо чистое, скоро полдень, поэтому учу их определять с помощью квадранта широту по высоте солнца. У каждого есть карта Атлантического побережья Европы и северных морей с параллелями, скопированная с моей, купленной еще в шестом веке. Карты четырнадцатого века пока не дотягивают до нее. Шкипера сомневаются, что моя карта правильная, хотя побережье совпадает.

— Вижу судно! — доносится из «вороньего гнезда».

Экипаж сразу прекращает тренировку, все смотрят на впередсмотрящего.

— Что за судно? — спрашиваю я, потому что размениваться на рыбаков не собираюсь.

— Галера! Большая! — Впередсмотрящий показывает на ост-норд-ост. — И не одна!

Галер три. Они гребли от английского берега к французскому. Заметив нас, изменили курс, пошли на сближение. Все три одномачтовые, с прямыми парусами, которые сейчас наполнены попутным ветром. Передняя длиннее и шире остальных, примерно пятьдесят пять метров на десять. На высокой, метров пятнадцать, составной мачте, покрашенной в темно-красный цвет, парус в красно-черную вертикальную полосу, а с топа свисает почти до воды черно-серебряный вымпел. Восьмидесятивесельная. На баке платформа с низкими фальшбортами и двумя катапультами. На платформу вышла обслуга орудий и лучники. Готовятся к стрельбе. На корме шатер тех же цветов, что и вымпел. Там стоят латники, человек двадцать. Вторая галера с красно-синим парусом и сине-золотым вымпелом идет на шестидесяти веслах. Она взяла правее, нацелившись на бригантину под командованием Ламбера де Грэ, которому я приказал увалиться на ветер, чтобы разделить врагов. Третья галера с красно-белым парусом и пока неразличимым вымпелом, сорокавесельная, сильно отстала.

— Начинай, как подойдут, без приказа, а потом перейдешь на палубу, — говорю я Жаку Пушкарю, который наводит погонное оружие. По пути с бака на корму приказываю остальным комендорам: — Пушки на правый борт!

Арбалетчики и матросы уже в доспехах, в основном в ватных стеганках, которые трудно пробить стрелой. Первые готовят арбалеты и короткие пики, вторые — алебарды.

Тома и мой новый оруженосец вынесли на палубу мою стеганку, бригандину, шлем, лук, колчан со стрелами, пику, саблю, кинжал и винтовку. Мне оруженосец был не нужен, но поскольку сеньор обязан был иметь, как минимум, одного, я не стал отказывать Госвену де Бретону, который появился в начале зимы в моем доме в Ла-Рошели. Это был младший сын моего приятеля Карне де Бретона от первого брака. Этот пятнадцатилетний юноша не страдал пока высоким давлением и вообще мало походил на отца, то есть, на мясника, а казался недоучившимся священником. Видимо, в мать пошел. При хрупком сложении он был довольно бойким, непоседливым. Сейчас он сразу позабыл, что обязан помогать мне облачаться в броню, принялся заряжать винтовку. Я научил его стрелять из винтовки, и сейчас оруженосцу не терпелось попробовать ее бою.