— Четный пушки заряжать ядрами, нечетные — картечью! — приказываю я и оборачиваюсь на грохот пушек бригантины под командованием Ламбера де Грэ.
Замечаю, как летят обломки досок, как падает мачта. Галеру они подпустили слишком близко. Она успевает по инерции дойти до бригантины, ткнуться в нее носом. Надеюсь, не сильно. Но в атаку англичане не идут. То ли больше некому, то ли попрятались от страха. Думаю, Ламбер де Грэ справится с ними и без нашей помощи.
Третья галера передумала атаковать. Она развернулась и, убрав парус, шустро погребла всеми сорока веслами против ветра. Гнаться за ней бесполезно.
— Сдавайтесь или умрете! — кричи я на английском языке экипажу галеры, атаковавшей нас.
— Мы сдаемся! — слышится из трюма.
— Рыцарям и оруженосцам выйти на корму галеры и приготовится к перевозу на мой корабль! — приказываю им, а своим матросам: — Спустить на воду ял!
Ял большой, шестнадцативесельный. Во время перехода он стоит на крышке трюма между мачтами. Есть еще трехместный тузик, закрепленный возле грот-мачты.
Пока мои матросы раскрепляют ял, поднимаюсь на полуют. Оттуда лучше видно, что делает вторая бригантина. Она в дрейфе, подтягивает к борту шестидесятивесельную галеру. Я предупреждал Ламбера де Грэ, чтобы без необходимости не подходил к вражеским судам вплотную, переправлял призовую команду и пленных на шлюпках. Будем надеяться, что и на той галере экипаж сдался.
С первой партией привозят командира эскадры — пожилого рыцаря с чисто выбритым лицом. Поверх кольчуги на нем черное сюрко длиной до коленей, на котором изображены три серебряные бычьи головы.
— Генри Норбери, — представляется он.
Я называю свое имя и не без удовольствия замечаю, что оно знакомо. Чем дальше живу в Средневековье, тем тщеславнее становлюсь. Или в двадцать первом веке у меня приличных поводов не было, чтобы раздуваться от осознания собственной значимости.
— Куда направлялись? Или просто поохотиться? — интересуюсь я.
— В Париж. Сообщить королю Карлу, что в Троицыно воскресенье умер его вассал, герцог Аквитанский, принц Эдуард, — отвечает он.
— Черный принц умер?! — не верю я своим ушам.
— Он сильно болел последнее время, почти не вставал с постели, — рассказывает Генри Норбери.
— Души убитых по его приказу лиможцев встретят его по дороге в ад! — не сдерживаюсь я.
— Принц поступил с ними, как и положено с вассалами-предателями, которые отвергли своего богом назначенного господина. Ибо сказано во Второзаконии (пятая книга Ветхого Завета): «А в городах сих народов, которые бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души», — цитирует английский рыцарь.