Кастильцы идут к берегу, торопясь, пока начавшийся отлив не набрал силу, а мои бригантины заходят в реку и становятся на якорь. Частокол находится от нас на дистанции пистолетного выстрела. Нам потребовалось сделать всего по два залпа, чтобы наделать в защитном укреплении города широких прорех. Со стороны реки частокол теперь похож на рот старика, у которого осталось несколько зубов, тонких и острых. Со стороны моря прогрохотал нестройный залп галерных бомбард. Что там у них получилось, не было видно. Под начавшимся мелким дождем мои бойцы стали переправляться на шлюпках на берег, готовясь к атаке. Высадке никто не мешал. Как и штурму. Мои арбалетчики быстро взобрались на вал, выстрелили оттуда по несколько болтов по целям на городских улицах, после чего открыли ворота и опустили мост.

Я зашел в Дартмут через ворота в сопровождении своих рыцарей и оруженосцев. Мы прошли по немощеной улице, утопая в грязи, к центральной площади. Все шесть домов по периметру ее были с каменным первым этажом и деревянным вторым. Таких домов в Дартмуте было немало. Значит, добычи будет больше, чем в Раю, даже несмотря на то, что почти все жители сбежали через дальние от реки и моря ворота. Остались лишь старики, калеки и домашние животные. В домах уже шуровали мои арбалетчики и кастильцы.

К нам подошел адмирал Эрнандо де Леон со своими капитанами. На нем была бригандина, обшитая темно-красным бархатом, а под ней кольчуга с длинными рукавами, у которых «манжеты» были из надраенных до блеска бронзовых колец. На портупее, украшенной золотыми шестиугольниками, висел короткий и широкий меч с золотым навершием в виде шара. Судя по тому, как топорщилась его густая черная борода, адмирал был в приподнятом настроении.

— Мне нравится так воевать! — заявил он. — Подошли, пальнули из бомбард — и грабь без помех! Жаль только, что бабы все сбежали! Надо будет в следующий раз перекрыть им путь к отступлению.

— Когда врагу некуда удирать, он становятся намного сильнее, — напомнил я.

— Ладно, пусть бегут! — позволил Эрнандо де Леон. — Мои парни мне дороже баб!

— Мне тоже, — согласился я.

— Надеюсь, у них тут найдется приличное вино, чтобы отметить нашу победу? — произнес адмирал.

— Судя по количеству каменных домов, должно быть, — сказал я.

Дом, как понимаю, самого крупного городского торговца вином выходил на центральную площадь. У него был просторный двор с большим погребом, в котором в центре, как и во французских, была круглая оцементированная яма для стока вина, если вдруг разобьется бочка. Погреб был почти пуст. Всего с десяток бочек осталось. В ближней к каменной лестнице, наполовину пустой, мы и обнаружили приятное белое вино, скорее всего, из Бордо. В наземных помещениях хранились пустые бочки, еще не растерявшие специфический запах подкисшего вина, запасы муки и зерна, а также располагались конюшня, сейчас пустая, хлев, в котором была только свиноматка с дюжиной поросят, и курятник, обитатели которого разгуливали по двору, не подозревая о грядущих переменах в их жизни. Тома уже набрал зерна в карманы, чтобы подманить кур, свернуть головы и приготовить для нас обильную трапезу. На первом этаже дома располагалась контора, в которой для покупателей вместо табуреток были маленькие бочонки, кухня и кладовые. В одной висели три копченых окорока, от которых шел такой приятный запах, что у меня рот моментально наполнился слюной. На втором этаже были четыре темные маленькие коморки-спальни, едва вмещающие по кровати под балдахином и сохранившие резкий запах своих обитателей, и холл с большим камином, украшенным голубыми плитками, на полке которого стояли фигурки зверей из цветного стекла, в большинстве мутно-зеленого, и массивный бронзовый подсвечник в виде креста с распятым Иисусом Христом. Три наполовину оплавленные восковые свечи разместились на верхушке вертикальной перекладины и на концах горизонтальной. Создавалось впечатление, что последние две держит в руках распятый. Посередине холла стоял стол со стулом с высокой резной спинкой во главе и табуретками по бокам. Табуреток было двенадцать. Я сел на стул, предоставив сопровождавшим меня стать апостолами. Мои рыцари сели слева от меня, Эрнандо де Леон и его свита — справа, а двое, которым не хватило места, перешли на левую сторону. Оруженосцы подали взятые с «этажерки» рядом с камином кубки, бронзовые, медные и стеклянные, а слуги принесли вино в глиняном кувшине емкостью литров пять. Я посмотрел на лица кастильцев и подумал, что провожу совещание в Каталонской компании. Вроде бы Афинское герцогство еще держится.