Майор Фридрих Хоффман — Bataillonskommandeur[1] 22-го саперного батальона сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и рапортами. Его пальцы нервно барабанили по лежащему перед ним листу бумаги. Отчет о потерях уже непосредственно после взятия госпиталя. Цифры были совершенно неприемлемыми и недопустимыми.

'Убито: 14 солдат. Ранено: 6. Пропало без вести: 2.

Входная дверь негромко скрипнула. В кабинет вошел лейтенант Карл Вебер — командир 2-го взвода специально созданной Stossgruppen[2], непосредственно руководивший окончательной зачисткой госпиталя.

Он выглядел чрезмерно уставшим и потрёпанным: мундир был в пыли, под глазами залегли тени, на лице проступила неподобающая солдату вермахта щетина. За последнюю неделю он почти не спал — его штурмовой взвод вел тяжелые бои, очищая город от остатков сопротивления русских.

— Герр майор! — Вебер щелкнул каблуками и отдал честь. — Лейтенант Карл Вебер по вашему приказанию прибыл!

Хоффман ответил не сразу. Он медленно снял очки, потер переносицу и только затем указал на стул:

— Присядь, лейтенант…

Вебер сел, выпрямив спину. Он знал этот тон. Когда Хоффман переходил на «ты» и называл подчинённых лишь по званию, а не по имени, значит, дело очень плохо пахло.

— Объясни-ка мне вот что, лейтенант… — Майор постучал пальцем по отчету, нахмурив брови. — Как вчера вечером в госпитале погибли твои бойцы? Четырнадцать человек, Вебер! Почти половина твоего взвода! Опытнейшие солдаты! Как, Карл? Ведь там, судя по-твоему же отчёту, находились лишь беспомощные русские инвалиды. Причём, твоих солдат убили их же собственным оружием! — рявкнул Хоффман, саданув кулаком по столу. — Или я сошёл с ума, или просто чего-то не понимаю?

Мясистое лицо майора налилось кровью, а на лбу выступила испарина — жара в кабинете стояла удушающая. Он порывисто снял с шеи Рыцарский крест, висевший на шелковой черно-бело-красной ленте и расстегнул верхнюю пуговицу кителя, распахнув жесткий воротничок. В этой дьявольской жаре ему не хватало воздуха.

— Я жду объяснений, лейтенант!

Вебер нервно сглотнул, снял фуражку, положив её на колени, и пригладил мокрые вспотевшие волосы ладонью.

— Я лично проверил палату, герр майор. Там оставались только тяжелораненые. Некоторые без сознания, без рук, без ног. Я отдал приказ двум своим бойцам — унтеру Краузе и рядовому Фишеру — зачистить «мусор». Быстро и технично… Им такое не впервой — парни опытные… были…

Он замолчал, подбирая слова, а затем продолжил:

— Я вышел. За моей спиной раздались выстрелы… Я понял, что всё идёт по плану… А через пять минут… — Вебер покачал головой. — Случилось немыслимое… Я до сих пор не понимаю, как это всё произошло… Мистика какая-то!