Голова у Хоффмана шла кругом, но он отчего-то безоговорочно поверил этому безумному эсэсовцу в кожаном плаще.

— Слушаюсь, герр штурмбаннфюрер, — ответил Хоффман. — Сейчас же отдам соответствующие распоряжения. — А нельзя его отследить с помощью вашего прибора?

— Солнце уже высоко, — ответил Кранц. — Ближе к вечеру попробуем. А теперь — в морг! — распорядился Кранц. — Мне нужно убедиться, что мы ищем именно безногого и безрукого русского из вашего отчёта. Но, если это не так — будет куда сложнее его выследить и поймать. В отличие от инвалида, он сможет передвигаться и днём.

Морг располагался в подвальном помещении госпиталя, и разница с удушающей уличной жарой была просто разительной. Здесь царил холод — сырой, липкий, проникающий даже под одежду. Воздух был густым и вязким от запаха формалина, хлорки и той сладковатой тошнотворной вони, которую издают только лежалые мёртвые тела.

Тусклые лампы под потолком моргали, отбрасывая на стены дрожащие тени. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, на которых лежали тела, накрытые грязными окровавленными простынями. Кое-где из-под ткани виднелись окоченевшие конечности, посиневшие лица с открытыми глазами, смотрящими в пустоту.

У входа в морг майора и прибывшего эсэсовца уже ожидал лейтенант Вебер. Он прибежал запыхавшимся, вытирая пот со лба.

— Герр майор! Герр штурмбаннфюрер! — Он щёлкнул каблуками и тряхнул головой. — Мне доложили, что уже вы здесь…

Майор тепло с ним поздоровался, а Кранц просто кивнул, не проявляя эмоций.

— Лейтенант, — произнёс эсэсовец, — покажите мне тех русских, кто оказывал сопротивление в той палате.

Вебер помедлил секунду, как будто вспоминая, а затем кивнул и повёл начальство в дальний угол морга. Он остановился у двух тел, лежавших отдельно от других тел и накрытых простынями, практически пропитавшимися кровью.

— Это они, герр штурмбаннфюрер. Эти двое… подорвали себя гранатами, когда наши солдаты ворвались в палату.

Кранц, не проявляя и тени брезгливости, откинул простыни в сторону, открывая изувеченные трупы врагов. Тела пострадали весьма серьёзно, что заставило Кранца недовольно поморщиться.

— Scheiße! — выругался Кранц, заметив рану, пробитую осколком гранаты в черепе одного из них. — Берите этого и тащите на стол — второй никуда не годен!

— Простите, герр штурмбаннфюрер? — Вебер моргнул, не понимая, чего от него хочет эсэсовец.

— Вы глухой, лейтенант? Я сказал — тащите его на прозекторский стол. Сейчас же!

Вебер колебался, но взгляд эсэсовца не оставлял сомнений. Он кивнул двум солдатам-санитарам, дежурившим в морге. Те неохотно подошли, взяли тело — то, что меньше пострадало от взрыва — и переложили на холодный металлический стол, раскорячившийся посередине помещения.