— Так я их и сейчас могу положить, — привёл я контраргумент. — Причём, без всякого шума и пыли.

— Ну, пожалуйста! — неожиданно взмолился призрак. — Я об этом столько столетий мечтал.

— О чём? — не понял я.

— Напугать кого-нибудь до усрачки. Ведь я же призрак, как-никак! А естество привидения постоянно требует подпитки страхом.

— Ну… раз надо… тогда давай…

— Йоу! — радостно воскликнул Агу и проплыл сквозь стену. Хотя вполне мог влететь и через дверь.

Я остался у входа, наблюдая за представлением, устроенным древним привидением. Лампа внутри будки вдруг замигала. Немцы заворочались, но не проснулись. Лишь один из них открыл глаза, зевнул и потянулся.

— Was ist… — начал он, но его голос неожиданно застрял в горле.

Посередине склада, там, где секунду назад была пустота, начал сгущаться мрак. Он клубился, как чёрный дым, принимая очертания какой-то, пока еще неясной фигуры. Фигура росла, становилась выше человека, шире в плечах.

Из мрака проступило лицо. Полуразложившееся, с серой кожей, местами обнажившей кость. Глазницы были пустыми, но внутри них горел изумрудный огонь. Из подбородка клочьями свисала всклокоченная, седая борода, слипшаяся от грязи и крови. По всему телу призрачного существа вились тяжёлые ржавые цепи.

Они впивались в гнилую плоть, звенели при каждом его движении. Это было воплощение самого древнего ужаса, скованного когда-то, но вырвавшегося на волю.

— Das?.. Das ist… — прошептал еще один из проснувшихся немцев, усевшись на нарах. Его лицо побелело как полотно. Это было видно даже при столь скудном освещении.

Призрак медленно поднял руку, указывая на них. Цепи зазвенели громче, звук наполнил всё помещение.

— Как на их языке будет «вы все сдохните в муках, несчастные»? — раздался в моей голове мысленный голос Агу.

Едва я сказал, как вокруг громыхнуло так, что задрожала земля и разлетелись осколками уцелевшие стёкла в окнах:

— Ihr werdet alle qualvoll sterben, ihr Unglücklichen!

Паника вспыхнула мгновенно. Это был не просто страх перед врагом. Это был первобытный ужас перед сверхъестественным.

— Böser russischer

Geist! — заорал кто-то из немцев (я не рассмотрел кто), падая с нар. — Geist!

[Злобный русский дух! (нем.)]

Ну, да, мой «скифский дух» действительно выглядел очень злобно и внушительно, даже меня немного проняло. А фрицы так и поголовно все обосрались. Один немец выхватил пистолет и начал нервно стрелять в призрака. Пули проходили сквозь Агу, оставляя лишь лёгкое волнение в его эфемерном теле.

Агу дико рассмеялся — будка затряслась вместе со всем в ней находящимся, и немцами тоже. Один фриц зажал голову руками. Другой попытался подползти к двери, но призрак сделал шаг к нему. Цепи волочились по полу, оставляя на досках пола иней.