Серёга Мельников стал неформальным куратором программы в цеху три — не по должности, по факту. Он знал методику лучше всех рабочих, умел объяснить другим, что ищем. Когда технологи из других цехов приходили посмотреть, как это делается, — Краснов отправлял их к Серёге.
Это было правильно. Краснов давно думал о том, что система должна работать без него — не потому что он куда-то уйдёт, а потому что иначе это не система, а один человек. Серёга, который объясняет другим — это уже система.
Лето шло. Данные по цехам накапливались. Хаус написал из Штутгарта — короткое деловое письмо, спрашивал про прогресс. Краснов ответил: восемь цехов, средняя рекламаций минус шестнадцать процентов за первый квартал работы. Хаус ответил одним словом: «Gut».
К сентябрю десять цехов из двенадцати работали по новым картам. Два последних — в процессе, декабрь как срок. Сборочный — запустили в июле, три месяца, первые данные к октябрю.
В октябре Краснов смотрел на эти данные долго.
Сборочный цех — минус двадцать три процента рекламаций за три месяца. Это было больше, чем он ожидал. Он думал — пятнадцать, может восемнадцать. Двадцать три было неожиданно.
Он сидел в кабинете вечером, один, и думал, почему. Потом понял: сборочный цех — конец цепочки. Туда приходят детали из нескольких цехов, и если детали лучше — эффект на сборке умножается. Он улучшил качество деталей в механообработке. Плюс — операционные карты в самом сборочном. Два потока улучшений встретились на финише.
Это было то, что в Ингольштадте называли Synergieeffekt. Синергия. Целое оказалось больше суммы частей.
Краснов записал: «Октябрь 1984. Сборочный — минус 23%. Синергия с механообработкой. До Женевы — пять месяцев. Это достаточно».
Потом подумал и дописал: «Наверное, достаточно».
Перечитал. Зачеркнул «наверное». Оставил «достаточно».
Глава 32
Соколов вызвал его в ноябре.
Не Краснов пришёл — директор позвонил сам, через секретаршу: «Соколов просит зайти в удобное время». Краснов пришёл на следующий день. В приёмной не ждал — секретарша впустила сразу.
Кабинет директора Краснов знал уже достаточно. Большой стол, портрет на стене, вид на заводской двор из высокого окна. Диффузный свет ноябрьского дня. Соколов стоял у окна, когда Краснов вошёл, — смотрел во двор, повернулся.
— Садитесь.
Краснов сел. Соколов тоже сел — не за стол, на стул рядом со столом. Это был другой жест, чем обычно: не директор за столом и посетитель напротив, а два человека рядом.
Краснов это заметил.
— Данные по сборочному, — сказал Соколов. — Видел.
— Минус двадцать три за квартал.