Первый шаг сделан, думал он. Маленький шаг, деревянная конструкция на двух штифтах, ничего революционного. Но это первый раз, когда он вышел за пределы своего станка — официально, с бланком, с подписью. Система его заметила и сказала «да».
Никто не знал, что это начало. Он не собирался объяснять.
Вечером, уже дома, Колян вдруг сказал:
— Слушай, а чего ты одно подал? Ты, небось, ещё что-нибудь придумал?
Краснов посмотрел на него.
— Придумал, — сказал он.
— Ну так подавай.
— Успею.
Колян хмыкнул, вернулся к своей газете. Краснов смотрел в потолок.
Успею, подумал он. Не потому что не готово. Потому что рацпредложения — как резцы: один за другим, с паузами, чтобы каждый прошёл чисто. Слишком быстро — начинают задавать вопросы другого рода. Пусть первое осядет. Пусть Фомин привыкнет. Пусть Панков увидит, что расчёт был честный и приспособление работает. Потом — второе.
Всё в своё время.
Глава 9
Второе рацпредложение Краснов держал в голове с августа.
Оно было про стеллаж с инструментом. Не про сам стеллаж — про то, как инструмент на нём лежит. Это была мысль, которая пришла ещё в первые недели, когда он рисовал карту цеха: стеллажи стоят у дальней стены, от большинства станков до них метров двенадцать, рабочие ходят за инструментом по пять-шесть раз за смену, каждый раз двенадцать туда и двенадцать обратно. Это были метры, которые не производили ничего.
Решение было простым до неприличия: переложить инструмент по принципу частоты использования. То, что берут каждую смену — на нижние полки, ближе к середине. То, что берут редко — наверх, в углы. Ничего переставлять не надо, никаких затрат, только один вечер чьего-то времени.
Он держал это в голове четыре месяца, потому что это было третьим, а не первым. Первым должно было пройти что-то убедительное — конусность прошла. Теперь очередь за стеллажом.
Он написал бланк. В экономическом расчёте была одна трудность: как посчитать время ходьбы за инструментом. Он замерял свои собственные ходки несколько дней — незаметно, по внутренним часам, которые у него работали точно. Получилось примерно сорок секунд на один поход туда-обратно при нормальном темпе. Шесть походов в смену — четыре минуты. Казалось бы, мало. Умножить на тридцать семь человек в цеху, умножить на двадцать два рабочих дня в месяц — набегало что-то, что уже имело смысл считать.
Он вписал цифры в бланк. Проверил расчёт трижды. Сдал Панкову.
На следующий день его вызвали не к Панкову и не к Фомину.
Нормировщик Петухов пришёл сам — постучал в дверь инструменталки, где Краснов в обеденный перерыв читал итальянский журнал, который взял в библиотеке. Петухов был сорока лет, плотный, аккуратный, с папкой под мышкой — он всегда ходил с папкой, это была его отличительная черта, как у Фомина был штангель. Краснов видел его в цеху несколько раз, но они не разговаривали.