Они доели. Рита убрала в сумку пустой термос и остатки. Встала. Надела пальто.
— Мне надо к маме, — сказала она. — Обещала помочь с чем-то.
— Иди.
Она пошла к двери. У двери остановилась, не оборачиваясь.
— Витя.
— Да.
— Здесь хорошо будет. — Она говорила просто, как говорят про погоду. — Комната правильная.
Вышла. Дверь закрылась.
Краснов сидел на подоконнике ещё несколько минут после того, как затихли её шаги на лестнице. За окном уже темнело — рано, по-ноябрьски. Фонарь во дворе зажёгся.
Он думал о том, что она сказала:живёшь как будто знаешь куда . Это было точное наблюдение, и оно было немного пугающим — не потому что неправда, а потому что правда была сложнее. Он знал куда не потому что умнее, а потому что уже был там и вернулся. Это не мудрость — это память. Разница принципиальная, и он не мог объяснить её никому.
Рита не знала этого. Она видела человека, который живёт с направлением, и думала, что это его свойство. Это было его свойство — но не врождённое. Приобретённое странным образом, который она никогда не узнает.
Он встал. Начал расставлять вещи — немного, но надо было куда-то. Книги в шкаф. Тетради на подоконник, потому что стола пока не было. Куртку на крючок у двери.
Он думал о ней. Не тревожно, спокойно. Она сказала «здесь хорошо будет» — не «тебе», а «здесь». Это была её манера: говорить про место, а не про человека. Но он знал, что она имела в виду.
Потом он подумал о Белле Марковне. Та ещё не видела комнаты — придёт, наверное, сама, когда решит, что пора. Белла Марковна не спрашивала разрешения делать то, что считала нужным. Это было в ней хорошее.
Комната постепенно становилась жилой — не от вещей, вещей было мало. От того, что он здесь стоял и расставлял. От чашки с чаем, которую он заварил на общей кухне и принёс. От того, что Рита сидела на этом подоконнике час назад.
За окном завод светился ровно. Третья смена шла.
Краснов лёг — на раскладушке пока, кровать будет потом. Смотрел в потолок. Потолок был белый, ровный, без трещин. Не тот жёлтый потолок из общаги, с которого всё началось почти три года назад.
Три года, подумал он. Почти три года.
Рита сказала: живёшь как будто знаешь куда. Он знал куда. Не точно, не по минутам — но направление было. И направление было правильным, он это чувствовал. Не потому что всё шло легко — не легко. Потому что шло.
Он закрыл глаза.
За окном был ноябрь, завод, фонарь, голые тополя.
Глава 20
Вечеринку устроили в красном уголке цеха.
Не только их цеха — сборочники тоже пришли, человек восемьдесят в итоге, красный уголок был рассчитан на сорок. Стулья вынесли в коридор и поставили вдоль стен, столы сдвинули в середину, накрыли бумажными скатертями. Кто-то принёс ёлочную ветку и поставил в графин с водой. Она стояла криво.