Савельев смотрел на него ещё секунду. Потом кивнул — коротко, как будто поставил внутри какую-то отметку.
— Идите, Краснов.
— До свидания.
Краснов встал, пошёл к двери. Уже в коридоре услышал, как Савельев что-то записывает — скрип карандаша по бумаге. Что именно — не знал.
Он шёл вниз по лестнице и думал о Савельеве. Этот человек был интереснее, чем он ожидал. Не потому что умный — умных людей он уже видел на заводе. Потому что в нём было что-то настоящее. Парторг, который верит в то, чем занимается. Это было редкостью в 1978-м — большинство партийного аппарата давно жило по инерции. Савельев — нет. Он думал.
Это делало его и союзником, и препятствием одновременно. Савельев с убеждениями был предсказуем в одном: он будет смотреть. Долго. И если увидит что-то, что не укладывается в его картину — реакция будет настоящей, не формальной.
Краснов вышел на улицу. Майский воздух, тополиный пух начинался, белые точки в воздухе. Он постоял секунду, потом пошёл в цех.
Пробный прогон по СОЖ был на следующей неделе. Это — сначала. Потом — оформить тетрадь как справку, как сказал Зайцев. Потом — разобраться с техбюро и как организовать полставки. Это была очередь конкретных вещей, которые нужно сделать. Очередь была понятная.
Савельев будет смотреть. Пусть смотрит, подумал Краснов. Смотреть не страшно — страшно было бы, если бы он не смотрел.
Глава 15
Он сказал себе «рано» в мае, в июне, в июле.
В сентябре перестал говорить. Не потому что стало «вовремя» — это слово было неточным. Просто внутренний ограничитель, который он называл этим словом, снялся сам, без решения. Как снимается напряжение в металле после отжига — не в один момент, а постепенно, пока деталь остывает.
Место в техбюро он занял в июне. Работал там по утрам, три-четыре часа, потом шёл на участок. Это было правильное устройство — он видел завод с двух сторон: изнутри операции и снаружи, из документации. Панков принял его без энтузиазма и без возражений: человеку, которого рекомендовал Зайцев и который уже сдал три рацпредложения, не возражают.
Рита приходила в техбюро раз в две недели — плановый отдел делал периодическую сверку, она была одним из тех, кто носил бумаги. Краснов видел её в июне — она прошла через комнату, оставила папку Панкову, ушла. В июле — то же самое. Он не подходил. Наблюдал, как она работает: быстро, без лишних движений, всё заранее разложено по порядку. Она не тратила слов впустую и не задерживалась дольше, чем нужно.
В сентябре она принесла плановые таблицы по трём цехам, положила перед Панковым, стала объяснять что-то по второй таблице. Краснов сидел за соседним столом, читал технологическую карту, слушал краем. В какой-то момент она назвала цифру, и он понял — цифра неверная. Не сильно — на полтора процента, но неверная: в основе лежала норма выработки за прошлый квартал, а норма в начале квартала была пересмотрена, и новая норма в таблицу не попала.