Петухов смотрел на него. Долго — для человека, который, судя по всему, принимал решения быстро.
— Первый раз за три года вижу, где ошибка не в сторону подающего, — сказал он наконец. — Обычно люди не ошибаются против себя случайно.
— Я не ошибался специально. Просто не учёл обходы.
— Знаю. Поэтому и пришёл.
Он закрыл папку, взял под мышку. Пошёл к двери. У двери остановился — не оборачиваясь.
— Если будут следующие предложения, — сказал он, — приносите расчёт сначала ко мне. До Панкова. Сэкономите время на исправлениях.
Он вышел.
Краснов остоял ещё минуту в инструменталке. Смотрел на дверь, за которой скрылся Петухов. Потом на бланк с исправлениями в его руках.
Он думал о Петухове так же, как думал о Гаврилове в первые недели: что это за человек, как с ним работать, что ему важно. Гаврилов был про порядок и ритм — он держал цех в равновесии и ценил тех, кто это равновесие не нарушал без причины. Петухов был про другое. Петухов был про точность — не как эстетику, а как профессиональное требование. Три года он видел завышенные расчёты и молча исправлял, и никто к нему не приходил с честной цифрой, и вот пришёл — и он пришёл сам, чтобы сказать.
Это был союзник. Не дружеский, не тёплый — деловой. Союзник по точности, как Краснов и думал, когда рисовал карту. Только теперь это была не точка на бумаге, а живой человек с папкой и карандашом, который исправил ошибку в чужую пользу и пришёл сказать об этом лично.
Краснов вышел из инструменталки, пошёл к своему станку. Обеденный перерыв заканчивался.
Рацпредложение прошло через неделю. Стеллаж переложили — этим занимался сам Краснов вместе с Серёгой Мельниковым, которого попросил помочь, один вечер после смены. Гаврилов смотрел, как они перекладывают инструмент, и ничего не говорил. Потом взял с полки резцедержатель — то, что берут каждую смену, теперь лежало на уровне пояса, в середине стеллажа — и поставил обратно.
— Логично, — сказал мастер. Это был его отзыв. Он ушёл.
Краснов посмотрел на Серёгу. Серёга пожал плечами: мол, и то верно.
Месяц спустя Краснов зашёл к Петухову — не по делу, просто зашёл. Петухов сидел у своего стола, считал что-то в столбик, поднял голову.
— Слушаю.
— Посмотрите на данные, — сказал Краснов. Положил на стол листок — выписку из своей тетради за три месяца: температура в цеху и выход деталей с шероховатостью ниже нормы. — Есть зависимость?
Петухов взял листок. Смотрел молча, долго. Потом взял карандаш, провёл от руки линию тренда через точки.
— Есть, — сказал он. — Линейная, примерно. Коэффициент не посчитаю без таблицы.