Когда Краснов закончил, мастер взял резец. Посмотрел. Вернул.
— Где научился?
Краснов ждал этого вопроса. Он готовил ответ несколько дней — не ложь, а правда, только часть правды, та часть, которую можно сказать.
— Читал много. В библиотеке журналы за старые годы, там иногда попадается.
Гаврилов смотрел на него. Долго — для мастера, который обычно смотрел секунду и уходил.
— В журналах этому не учат.
— Учат, если искать.
Пауза. Краснов не добавлял ничего, не объяснял. Молчание было правильным ответом — он это чувствовал. Слишком много объяснений хуже, чем мало.
Гаврилов кивнул — коротко, как вчера. Пошёл к Коляну смотреть, как идёт после ремонта. Краснов поставил резец обратно, включил станок.
Восемнадцатая деталь вышла лучше семнадцатой.
В обед он пошёл к Архипычу.
Архип Федотович ел в углу, не в столовой — принёс из дома, как всегда. Краснов знал это от Коляна: Архипыч не ел в столовой никогда, говорил, что там кормят как на поминках. Он сидел на своём ящике у стены, раскладывал на газете — хлеб, варёное яйцо, что-то завёрнутое в бумагу. Краснов подошёл, встал рядом.
— Можно? — спросил он, кивнув на соседний ящик.
Архипыч посмотрел на него снизу вверх. Взгляд был без удивления — у очень старых мастеров такой взгляд, они видели слишком много, чтобы удивляться. Кивнул. Краснов сел.
Помолчали. Архипыч жевал. Краснов смотрел в сторону — на станки, на цех, не на старика. Это было правильно: не смотреть прямо, когда начинаешь разговор, который важен. Дать человеку время решить, хочет ли он говорить.
— Видел твои резцы, — сказал Краснов. — В тряпке, на нижней полке.
Архипыч жевал. Не ответил сразу.
— Ну, — сказал он наконец. Это не было вопросом.
— Геометрия интересная.
— Чем интересная.
— Передний угол. Ты его делаешь под материал, не под стандарт.
Архипыч перестал жевать. Посмотрел на Краснова — теперь прямо, не снизу вверх, а ровно. Краснов выдержал взгляд.
— Откуда знаешь, — сказал Архипыч. Тоже не вопрос.
— Сам так делаю.
Помолчали. Архипыч развернул бумагу — там оказалась котлета, домашняя, тёмная от жарки. Отломил кусок хлеба. Ел без спешки.
— Сколько работаешь? — спросил он.
— Восемь лет. — Краснов посчитал быстро: реципиент пришёл на завод в 1969-м, это восемь лет. — С шестьдесят девятого.
— Молодой ещё. — Архипыч сказал это без осуждения, как факт. — До этого додумываются лет за двадцать обычно. Если вообще додумываются.
— Я читал много.
— В книгах этому не пишут.
Краснов мог бы сказать то же, что сказал Гаврилову: пишут, если искать. Не сказал. Архипычу другой ответ.
— Нет, — согласился он. — Не пишут.