— Хорошо, — сказала Селеста. — Тогда договоримся.

Он сразу посмотрел на нее.

— О чем?

— Плащ и сапоги я приму, потому что они мне действительно нужны. Книги тоже, если перестанешь покупать каждый том, на который я посмотрю дольше двух секунд. А из всего остального я выберу один подарок.

— Один? — переспросил Деймон с таким потрясением, словно она предложила оставить ему одну монету из целого состояния.

— Один, — твердо повторила Селеста. — И впредь ты сначала будешь спрашивать, прежде чем что-нибудь покупать.

Он с сомнением оглянулся на свертки в руках слуги, словно мысленно прощался с ними.

— Ты очень жестокая женщина, госпожа Крейн.

— Я ведь не потребовала вернуть все.

— Что ты выберешь? — Деймон подошел ближе, и во взгляде снова появилось знакомое теплое веселье.

— Шкатулку.

— Она дешевле всего остального, — недовольно заметил Деймон.

— Дело не в цене. Ты купил ее потому, что заметил, как она мне понравилась.

— Я замечаю почти все, что касается тебя.

После недавнего поцелуя Селеста уже знала, каким горячим может стать его взгляд, но все равно не была к нему готова. Ее пальцы крепче сжали сверток, а внимание невольно переместилось к его губам. Деймон тоже посмотрел на ее рот, однако не приблизился. Селеста почти подалась навстречу, но проходивший мимо прохожий кашлянул, и мгновение рассыпалось.

***

Они еще некоторое время гуляли по торговому кварталу. Селеста искренне наслаждалась прогулкой. Впервые за долгое время ей не нужно было думать о стоимости каждой вещи, считать оставшиеся монеты или переживать, хватит ли денег до конца месяца.

У витрины небольшой кондитерской она выбрала коробку пирожных. Когда Деймон привычно потянулся к кошельку, Селеста посмотрела так выразительно, что он без возражений убрал руку и позволил ей расплатиться самой.

В какой-то момент взгляд Селесты зацепился за знакомое здание светлого камня.

— Это ведь городская лечебница? — тихо спросила она.

Деймон проследил за ее взглядом. На противоположной стороне улицы действительно возвышалось большое четырехэтажное здание с колоннами у входа. Сердце Селесты болезненно сжалось, ведь именно там уже несколько месяцев лежал ее отец.

Она машинально крепче прижала к груди коробку с пирожными.

Когда Селеста была маленькой, отец всегда отдавал ей сахарный цветок со своего пирожного, уверяя, что не любит слишком сладкое. Она верила почти до десяти лет, пока однажды не застала на кухне за тем, как он украдкой доедал остатки крема с ее тарелки. С тех пор, стоило увидеть красивое пирожное, она неизменно вспоминала его виноватую улыбку.