— Давай провожу. — Егор говорит это так, что не откажешь.

Прижимаюсь к нему. Тепло. Вопрос: живут ли бабки в новых дорогих домах? Ну, живут, допустим. Дети купили, или сами продвинутые. Что-то внутри подсказывает, что я творю херню.

И вот мы идем ногами. Тачка не нужна, я же типа тут рядом живу. Вот в этой самой зелененькой «сталинке», где дверь в подъезд удачно подперта кирпичиком. У подъезда темень, хоть глаз выколи, тусклый свет из окна первого этажа выхватывает жесткое лицо Егора. Смотрит на меня… Ну да, пронзительно, как будто в душу заглядывает. Вжимаюсь в его тело, пытаюсь понять свои ощущения. Вроде, хорошо же? Спокойно как-то.

Тихий, горячий шепот сверху врезается прямо в ухо, обжигая кожу:

— Слушай, малыш... Давай всё-таки до тачки дойдем, а? Ну хоть подрочи мне, выручи, а? Прямо здесь, а то я сейчас кончу от одного твоего запаха.

Сердце пропускает глухой удар, а следом внутри всё вспыхивает, будто меня от макушки до пят крутым кипятком окатили. Резко разворачиваюсь в его руках, вскидывая голову. Вглядываюсь в его лицо

Горячие ладони медленно скользят вниз по моим предплечьям, перехватывают за талию и с силой впечатывают меня в его напряженные бедра.

— Погнали обратно к тачке, — хрипло, почти с рычанием выдыхает он мне в губы. — Я тебя прямо там на заднем разложу. Пиздец как хочу тебя. До ебаной трясучки в костях. Хочу твои охуенные губы на своем члене чувствовать... чтобы ты глотала, пока я тебя за этот твой красивый затылок держу. Погнали, ну?

А-а-а-а, что делать-то? Мозг буксует.

— Егор... давай только не в тачке, — выдавливаю я максимально ровно.

Он шумно выдыхает.

— Сука. Кремень, а не девка...

Пальцы жестко впиваются мне между лопаток, и он захватывает мои губы. Горячий язык врывается в рот, тут же цепляя мой. Шумно втягиваю воздух носом, пытаясь подстроиться. А-а-а, слюны столько, что, кажется, сейчас просто захлебнемся.

Наконец он отрывается. Дышит тяжело, обжигающе — прямо мне в скулы. Выпускает из захвата.

— Ладно, жестокая моя. Пошел я тогда тренировать рабочую правую. Потом для симметрии левую подключу. Фотки стертых ладоней скину. — будешь плакать от чувства вины.

— Супер. Продуктивной тренировки, спортсмен, — усмехаюсь я.

Разворачиваюсь и на ватных ногах шагаю в чужой, пропахший сыростью подъезд. Добредаю до площадки между этажей и оседаю на ступени.

Смотрю на свои вытянутые руки — пальцы ходуном ходят. Офигеть. Какой же он всё-таки напористый.

Сижу в полумраке и гадаю: дошел уже до тачки? Свалил домой? Или развернулся и погнал обратно в клуб.

Выждав минут десять, отмираю. Спускаюсь вниз, выныриваю из падика и обхожу дом с торца. Ныряю в дворы, подальше от света фонарей.