Смотрю на него, растеряв все слова. Отстегиваю ремень. Глеб открывает дверь, шарит рукой где-то под своим сиденьем, будто что-то проверяя или забирая.
Я просто выхожу. Тут оглушительно тихо. Почти как в деревне, только простора чувствуется в разы больше. Кругом одни кустарники, пахнет влажной землей, ночной прохладой, и легкий ветерок приятно остужает горящее лицо. Кстати... а зачем нам, собственно, в кусты?
Глеб бесшумно обходит капот и подступает ко мне вплотную. Замираю еще сильнее, боясь даже вздохнуть. В темноте его почти не видно, но я всем телом ощущаю, как он нависает рядом — крупный, горячий, подавляющий своей энергетикой. И этот его взгляд... Глаз не разглядеть, но его тяжесть чувствуется на коже, пробирая до мурашек.
— Двигай вон за те кусты, Марфа, — в голосе скользит ленивая усмешка. — Там местечко поуютнее будет.
Поборов внезапную немоту, чуть дрогнувшим голосом спрашиваю:
— Зачем нам в кусты?
Теплая ладонь уверенно перехватывает мое запястье. Крепкие пальцы смыкаются на пульсе, который колотится как сумасшедший. Глеб тянет меня на себя.
— Пошли, — низко, с вибрирующей хрипотцой отзывается он. — Меньше вопросов. Тебе понравится.
7
Очень хочется верить, что маньяки перед расчлененкой не обещают жертвам, что им понравится. Хотя, кто их знает.
Воздух в зарослях становится заметно холоднее. Волнительно, остро и... да, немного страшно. Иду следом. Не могу сопротивляться, этот широкий, уверенный силуэт впереди отключает мне инстинкт самосохранения. Его шаг ровный, пружинистый, ветки почти не хрустят под ногами. Теплая ладонь держит мое запястье, ведя сквозь абсолютную темень.
Он делает шаг в сторону. Кусты расступаются. Глеб останавливается, дожидаясь, пока я поравняюсь с ним, и я замираю.
Банально? Наверное, для кого-то — до зубовного скрежета. Но только не для той, чья компания ограничивалась Гришей и парой таких же оболтусов, которые сроду не водили меня по таким местам. Стою и пялюсь. Огромное, темное зеркало озера раскинулось прямо перед нами. Луна серебром прошивает черную гладь, вода едва заметно рябит от свежего ночного ветра.
Ветер забирается под одежду, холодит кожу, мое сердце лупит по ребрам с бешеной скоростью совершенно не из-за пейзажа. Дело в этой обжигающей руке, которая всё еще держит мою. Ну как тут смотреть на воду? Скашиваю глаза на Глеба. В холодном лунном свете — жесткая линия челюсти, хищная тень от ресниц, непроницаемая маска спокойствия.
Он молча отпускает мою руку, делает пару шагов к воде и небрежно швыряет на траву... плед. Тот самый сверток, который достал из-под сиденья. Слава богу, не нож. В голове новая задачка: зачем нам плед? Чтобы повалить меня на него? Накрыть сверху своим горячим торсом и хрипло шептать прямо в губы...