— Полинку. Вспомнил, гнида?
Да в душе не ебу, что за Полинка. Но пиздеть о бабах уже поздно — на меня летит чужой кулак. Читаю его замах еще на старте. Делает всё топорно на одних эмоциях. Коротко ухожу с линии атаки, перехватываю еблана за плечо, ломая ему равновесие, и от души, с вложением всего корпуса пробиваю свободным кулаком ему прямо под дых.
Костяшки обжигает тупой болью от удара.
Из мужика вылетает весь воздух. Моментально складывается пополам, как дешевый перочинный нож, хватаясь за живот. Начинает мучительно задыхаться, хрипеть и харкать слюной на асфальт, пытаясь поймать ртом кислород.
Брезгливо отшвыриваю его от себя.
— Ты бы проспался для начала, герой. И инфу свою проверяй, прежде чем на людей кидаться. А то в следующий раз кадыком подавишься, — роняю я, глядя, как он корчится у стены.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, и тут же чувствую резкий рывок за футболку сзади. Блядь, вот же гондон неугомонный.
— Ну ты и еблан бессмертный... — сквозь зубы цежу я.
Разворачиваюсь, занося кулак, чтобы вырубить этого камикадзе уже наглухо, но внезапно понимаю, что ткань на моей спине отпускают. И дело тут вообще не в мужике.
Приглядываюсь. Из-за спины этого скрюченного, хрипящего мудака выглядывает девчонка. Метр с кепкой в прыжке. Всё мое внимание, словно магнитом, цепляется за её лицо: огромные, темные глазища в пол-лица и такие пухлые губы, дергает от инстинктивного желания прямо сейчас вжаться в них ртом.
Она вцепилась своими тонкими пальцами в этого идиота, изо всех сил удерживая его на месте.
— Мужчина, выдыхайте и топайте домой, — ровно произносит она. — Вам на сегодня приключений явно хватит. Дернетесь еще раз — я вас сама тут спать уложу, честное слово.
3
Евродвушка в центре, в двух шагах от универа, где я теперь буду учиться. Высотка. Вид из окна такой, что хоть картины пиши — город как на ладони, даже реку видно, а над ней мост, который по ночам светится нереальным синим неоном. Жаль, окна панорамные не откроешь, зато есть крошечный балкончик. Если выпереться туда вечером с чашкой кофе — можно залипнуть на пару часов. Внизу огни, гул, кто-то вечно дрифтит под окнами так, что резина визжит, — полиция, видимо, в этом районе чисто номинально существует. Зато на соседней крыше — бассейн. Красота, в общем.
Два дня я обустраивала свой микромир. Закупала всякие мелочи, чашки-ложки, расставляла свои вещи — и, боже, с какой же любовью я это делала! Свои вещи. В своем пространстве. У меня тут всё — моё.
Правда, эти же два дня ушли на то, чтобы умолять Виталика дать мне просто дышать. Позволить ходить ногами, позволить хоть что-то решать самой. Он даже по телефону умудряется выедать мозг чайной ложечкой до такой степени, что настроение падает ниже плинтуса, и хочется просто лечь и смотреть в стену.