Домой мы вваливаемся уже по темноте, выжатые досуха. Ульяна прямо в кроссовках стартует к панорамному окну, прилипая носом к стеклу — любоваться ночными огнями. Я же без сил рушусь на диван. Надо отписаться матушке и Виталику, что их чадо чудом нигде не убилось, а я молодец и успешно отработала конвоиром.
Достаю телефон, смахиваю беззвучный режим. И тут же сердце спотыкается о ребра.
Уведомления. От Глеба. Он писал!
Трясущимися пальцами открываю мессенджер. В чате висит целая гирлянда из серых плашек «Сообщение удалено», а следом, отправленное ровно три минуты назад, горит одно-единственное уцелевшее:
«Ты в край охуела меня в игнор кидать, сучка? Молись, блядь, чтоб я тебя сейчас не нашел. Потому что как только попадешься мне на глаза, я тебя прямо там раком поставлю и выебу так, что ты ходить ровно разучишься.»
10. Глеб
Получил от самого себя такую изрядную порцию пиздеца, что аж прихуел.
Сижу, машинально жую это божественное мясо, а обдумать свои же собственные действия никак не получается — потому что в башке вместо логики сплошная, раскаленная идея. Хочется прямо сейчас сорваться, выцепить эту правильную девочку, что прячется за идиотской картинкой с курицей. Найти ближайшую кровать. Швырнуть ее туда и завалить на спину. Смотреть сверху вниз на ее обнаженное, покорное тело, которое уже само извивается, жаждя, чтобы я в нее вошел. Положить тяжелую ладонь на ее тонкую шею, зафиксировать, прикусить нежную кожу до красного следа, и медленно, тягуче, безжалостно плавно всадить в нее весь свой член.
Смотреть прямо в ее расширенные глаза, ловить момент, как мелко задрожат ее ресницы, как с приоткрытых губ сорвется первый рваный стон. Почувствовать, как ее пальцы в истерике впиваются мне в спину, оставляя глубокие царапины. И начать вколачиваться — до самого упора, на всю длину, жестко и ритмично, выбивая из нее крик прямо мне в губы, чувствуя кожей, как она вся мелко дрожит и сжимается подо мной от каждого толчка...
Да, бля...
Стараясь не свихнуться окончательно, глушу в себе этого проснувшегося зверя. Что вообще творится? Ладно, если кто спросит, какого хера я тут сижу со стеклянными глазами, тяжелым дыханием и стояком, скажу, что мясо просто охуительно заебатое.
Сглотнув, киваю Вале в знак благодарности и выгребаю в коридор. Мысли в голове на удивление четкие, хоть их вектор меня самого уже начинает конкретно пугать.
Навстречу по коридору чеканит шаг Дава. Рожа тяжелая, как кирпич, серьезный, сука.
— Камиль у себя в кабинете черта одного к знаменателю привел, — сходу басит он, поравнявшись со мной. — Надо принять, пока он тут дорогие диваны не обоссал. Двигай за мной.