Глеб тихо усмехается, его ладонь ложится мне на живот.
— Ты беременная.
Блин. Точно. Вылезать из-под одеяла всё равно лень.
— Ну рано же еще... Там даже смотреть пока не на что, — хитро ворочаюсь я, вжимаясь спиной в его горячий бок. — Давай потом как-нибудь?
Глеб звонко чмокает меня в щеку и легонько хлопает по бедру:
— Никаких «потом». Погнали сейчас. Пусть тебя люди в белых халатах посмотрят. Собирайся давай.
Собираемся мы на рекордных скоростях. Прыгаем в машину, Глеб заводит двигатель. Выглядит спокойным и собранным — от вчерашней паники и следа не осталось.
Выруливает с парковки, ухмыляясь каким-то своим мыслям, и вдруг, не поворачивая головы, достает из бардачка небольшую темную коробочку. Молча протягивает ее мне.
Смотрю на нее и не понимаю, что чувствую. Рада я сейчас или мне хочется провалиться сквозь землю? Это что, всё вынужденно? Классическая схема «залетела — надо жениться»?
Осторожно открываю крышку. Кольцо — тонкое, изящное белое золото и один чистый камень, ослепительно переливающийся в утреннем свете.
— Глеб... зачем? — голос всё-таки дрожит. — Это что, обязательная программа из-за ребенка? Решил по-быстрому галочку поставить?
Он плавно перестраивается в левый ряд и скашивает на меня насмешливый взгляд.
— Мара, ты реально думаешь, что я ночью метнулся в круглосуточный ювелирный? Я эту коробку несколько дней в бардачке катаю. Хотел отдать тебе в той поездке, куда мы собирались. Я, конечно, планировал, что до официальных бумажек мы с тобой доберемся где-нибудь ближе к пенсии, но мне нужно было, чтобы на тебе была моя метка. Чтобы все сразу понимали, чья ты, и без всяких вариантов.
У меня снова щиплет глаза. Да что ж за проклятие, я теперь постоянно реветь буду?!
Сглатываю ком в горле, шмыгаю носом и перевожу на него мокрый взгляд.
— А как же встать на одно колено? — хлюпаю я, пытаясь улыбнуться. — А спросить, согласна ли я вообще?
Глеб ухмыляется еще шире, притормаживая на светофоре, и переводит взгляд на меня.
— Ага, щас. Я что, похож на идиота — давать тебе право выбора? Еще скажешь «нет», а мне потом с этим разбираться и силой тебя в ЗАГС тащить. Надевай давай, не выпендривайся.
22. Глеб. Эпилог
Жарища на улице стоит такая, что асфальт плавится, а в бассейне — ледяной кайф. Стою по грудь в воде у ступенек, держу на весу Санчоуса. Мелкий недовольно сучит пухлыми ногами в воздухе, хмурит брови и начинает возмущенно пыхтеть, требуя свободы.
— Ладно, командир, понял, — усмехаюсь я.
Плавно опускаю его под воду и убираю руки. Залипаю, глядя сквозь прозрачную голубую толщу, как этот маленький дельфиненок тут же открывает глаза и уверенно загребает конечностями. Удивительная херня: на суше он все углы собирает, а тут прет вперед четко, как мини-торпеда.