— Мам, забей. Она у нас реально просто с задержкой в развитии.
Виталик тем временем со значением косится в сторону раскудахтавшейся птицы:
— Городские-то не клюнут. А вот наша, если сейчас орать не перестанет, вечером стопроцентно на плов пойдет.
Мы коротко обнимаемся в последний раз, и я наконец-то тащусь к машине. Закидываю сумку, падаю на переднее сиденье и захлопываю дверь. Погнали.
2. Глеб
Держу ладонями сочный бампер. Всаживаю до упора. Бля, ну заебись.
Елена — дай бог ей здоровья и крепкого таза — Владимировна стонет так сладко, что у меня перепонки вибрируют. Смачно прикладываюсь ладонью по краснеющей ягодице, пальцы обжигает от удовольствия. Прошиваю её еще глубже. Смотрю сверху вниз, как она не удерживает вес на дрожащих локтях и обессиленно распластывается по матрасу.
Наклоняюсь, медленно, с нажимом ведя растопыренными пальцами вдоль её влажного позвоночника.
— Елена Владимировна, ну что же вы так быстро сдаете позиции? А ну, выгибайтесь обратно, мне так обзор лучше, — хриплю ей прямо на ухо с откровенной издевкой.
Она жарко выдыхает и покорно ерзает подо мной, послушно подавая таз назад, навстречу моим толчкам.
— Глеб… сукин ты сын, трахни меня уже так, чтобы я свое чертово имя забыла, — стонет она, задыхаясь и скребя ногтями простыню.
Врубаю скорость. Двигаюсь жестче, залипая на то, как её красивая спина ходит ходуном в такт каждому моему удару.
— Давай, ори громче, сладкая. Пусть весь этаж в курсе будет, как качественно тебя сегодня имеют, — подначиваю я, чувствуя, как сносит крышу.
Закусывает губу, стерва, пытается сдержаться. Ну уж нет. Хлестко шлепаю еще раз, от души, вколачиваясь на самый максимум. Всё, сорвало плотину — пропала женщина. Извивается подо мной, отчаянно стонет, в истерике комкая несчастную подушку. Меня самого накрывает горячей волной, догоняю её на финише, откидывая голову к потолку. Перед глазами на секунду плывет белыми мушками — умотала, зараза.
Тяжело дыша, выхожу. Скидываю в сторону использованную защиту и с глухим стуком падаю на спину рядом с ней. Поворачиваю голову, ловлю её затуманенный взгляд. На губах сама собой расплывается усмешка.
— Ну что, Владимировна... Красиво мы с тобой попрощались, скажи?
Нагло сжимаю её бедро, оставляя на коже следы от пальцев.
— Возвращаетесь в уютное семейное гнездо, Владимировна? — тяну с усмешкой. — Жаль только, в багаж любовников не пакуют. Приходится оставлять за порогом: Вам — меня, а Вашему мужу — его очередную массажистку или кто там у него сейчас. Какая несправедливость.
Она даже не дергается.