Ульяна впивается в меня горящим взглядом:

— Пфф... Я бы вообще с ней свалила не глядя, чем тут с вами от тоски киснуть.

Виталик от таких перспектив напрягается. Окидывает младшую выразительным взглядом.

— Так, мелочь, притормози-ка, — выдает он с хрипотцой. — Давайте договоримся на берегу: выдавайте мне строго по одному инфаркту за раз. Сначала эту за забор выставим, а потом уже твои побеги купировать будем. Усекла?

Пока они самозабвенно препираются, я пользуюсь моментом и заталкиваю ноут со своим горячим виртуальным собеседником в сумку. Ну вот и всё. Финишная прямая. Пора вить собственное гнездо. Я наконец-то сваливаю отсюда…

Виталик уже вовсю скроллит что-то в телефоне, хмуря брови, а мама подходит вплотную.

— Мара, доченька... Ты там только поосторожнее на поворотах, ладно? — тихо просит она. — Город чужой, сожрет и не подавится.

Крепко обнимаю её, зарываясь носом в родное плечо. Мажу прощальным, чуть замыленным взглядом по стенам своей комнаты. Господи, я с самого утра пытаюсь отсюда вырваться, но эти семейные проводы тянутся дольше, чем Великая Китайская стена.

Виталик резко отрывается от экрана, обрывает наши нежности своим тяжелым басом:

— Всё, Гришаня на точке. У ворот ждет. Доставит тебя прямо до подъезда, с ветерком и без лишних приключений на пятую точку.

Тяжело вздыхаю, закидывая ремень набитой сумки на плечо:

— Да я бы и на рейсовом автобусе нормально дотряслась, чего человека напрягать? Не сахарная, не растаяла бы по дороге.

Виталик вместо ответа просто врубает свой фирменный взгляд-рентген. Сверлит молча и тяжело. Надзиратель хренов, честное слово. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте.

Отсидев положенную минуту «на дорожку», мы наконец выдвигаемся на улицу. Торможу у калитки, разглядывая затонированный в ноль серый седан с Гришаней за рулем. И всё-таки в груди предательски екает — новая жизнь, чужие правила...

Виталик снова бесшумно материализуется за моим плечом, как тень:

— Ключи от хаты на дно заныкала? Мои номера на быстрый набор поставила? — жестко прощупывает он почву.

Окидываю взглядом старый деревянный дом и свою сумасшедшую семейку.

— Всё взяла, Виталя. Инструктаж усвоен. — чеканю я.

Мама снова стискивает меня в объятиях, перекрывая кислород и отказываясь выпускать на свободу. И тут с заднего двора, прямо от курятника, доносится истошный вопль Ульяны:

— Мара-а-а! А городские курицы больно клюются, если к ним близко подойти?!

Мама обреченно выдыхает мне в шею:

— Вот видишь... Сестра за тебя переживает, глупенькая.

Я только усмехаюсь, косясь на прыгающую у забора мелкую: