— А теперь план такой. Мы сейчас садимся в тачку. Ты мне красиво и с душой отсосешь, а потом мы обстоятельно поговорим о том, где ты, блядь, всё это время шарилась.
11
Вылетаю из квартиры, на ходу вбивая ноги в первые попавшиеся дурацкие тапки. У подъездной двери резко торможу, упираясь ладонью в холодную стену. Выдох. Собраться. Надо выйти нормально, так, будто у меня пульс сейчас не пробивает барабанные перепонки.
Толкаю дверь и застываю.
Глеб захлопывает дверь тачки с такой яростью, что металл жалобно лязгает. Стою и смотрю на него, не в силах сделать ни шага. В нем сейчас нет ничего человеческого. Лицо пустое, желваки рубят скулы, а от взгляда перехватывает горло — он словно давит на трахею на расстоянии. Он двигается — не идет, а именно надвигается, тяжело, бесшумно. Сейчас он похож на черный лед на ночной трассе: не блестит, выглядит спокойным, но стоит сделать одно неверное движение — и убьет на месте.
Резкий бросок — и его пальцы смыкаются на моих запястьях. Заглядывает в упор. Зрачки затопили радужку до черноты, черты лица заострились. Вылитый демон из мрачного артхауса, пришедший забирать свое, которому плевать на любые мольбы.
Земля уходит из-под ног. Склоняется вплотную и безжалостным шепотом цедит:
— А теперь план такой. Мы сейчас садимся в тачку. Ты мне красиво и с душой отсосешь, а потом мы обстоятельно поговорим о том, где ты, блядь, всё это время шарилась.
Со мной никто и никогда в жизни так не разговаривал. Отказываясь прогибаться под этот пресс, зло шиплю ему прямо в лицо:
— А оценивать качество исполнения кто будет? Ты бланки с критериями «красоты» хоть распечатал, или будешь судить на глаз?
Его губы расходятся в холодной, кривой усмешке.
— Я тебе сейчас все критерии качества прямо на гландах отпечатаю, — низко роняет он.
Рывок — и он вжимает меня в свой каменный торс. Пальцы отпускают мои запястья только для того, чтобы горячими тисками лечь мне на поясницу, прижимает плотно, чувствую каждую мышцу его тела. Меня накрывает его запахом. Тяжелое дыхание обжигает мне скулу, грудная клетка вздымается прямо напротив моей.
Я точно больная. Отбитая. Любую нормальную он должен был бы довести до панической атаки, заставить орать и звать на помощь. А мне... мне просто невыносимо жарко.
Не успеваю я сделать вдох, как Глеб перехватывает меня. Одна рука уверенно скользит под мои колени, вторая жестко фиксирует спину — земля уходит из-под ног. Дыхание сбивается от того, как легко он отрывает меня от асфальта.
Какого черта?! Зачем он меня туда тащит?!
— Глеб!.. — возмущенно пищу я, болтая в воздухе ногами в своих нелепых тапках.