Где-то на периферии плывущего сознания всё же барахтается одна-единственная, чудом выжившая мысль: Ульянка. Мелкая не должна быть свидетелем этого шоу.

Откидываю голову назад, упираясь затылком в сиденье, позволяю ему спуститься ниже, позволяю его зубам жестко прихватывать кожу, тут же зализывая пульсирующий след горячим, влажным языком. Меня прошибает дрожью до самых пяток, заставляю себя почти твердо, хоть и сбито, пробормотать:

— Глеб... У меня там сестра мелкая в окне торчит. Сейчас спуститься к тачке с телефоном видос снять. Пусти.

Он глухо усмехается прямо мне в шею. Дыхание уже не просто жжет — оно сжигает кожу. Горячие ладони продолжают жадно оглаживать и проминать мою спину. Я уже вообще ничего не соображаю, просто жмусь к нему. Еще сильнее. Мои пальцы скользят под его футболкой выше по жесткому прессу, добираясь до напряженных грудных мышц.

— Ты меня добить нахуй решила, Марфа? — хрипит он, прихватывая зубами кожу у ключицы.

Откидываю голову еще сильнее назад, глотая воздух, и сбивчиво выдавливаю:

— Глеб... мы с тобой третий раз в жизни видимся. А говоришь так, будто десятку на строгаче отмотал, и я твоя первая девушка за весь срок.

Его ладони всё так же держат мою талию, пока этот порочный зверь хрипло шепчет мне прямо в кожу:

— Ты меня просто выносишь, Мара. Это вообще ни хера не нормально, понимаешь?

Он снова прикусывает шею, до сладкого спазма, и сразу же проходится по горящему следу влажным языком. Выгибаюсь навстречу, растворяясь в этих руках. За тонированным стеклом мелькает тень.

Она обрушивается на голову как ледяной водопад. Ульянка! Ну точно, мелкая мартышка уже спустилась и сто процентов крутится вокруг тачки с включенной камерой.

Вжимаюсь в грудь Глеба.

— Вон, уже скачет вокруг машины, — сбито выдыхаю я.

Глеб втягивает воздух сквозь зубы, грудная клетка под моими руками ходит ходуном.

— Сестра у тебя, конечно, с приветом, — роняет он низко, пытаясь выровнять сбитое дыхание. — Ладно. Иди, отгоняй. Я пока в салоне посижу, остыну. Потому что в таком состоянии я сейчас на улицу точно не выйду.

Его руки неохотно расслабляются, выпуская меня. Тянусь к ручке, отодвигаюсь к двери, и эти жалкие пара сантиметров ощущаются как изматывающий путь. Тело невероятно тяжелое, внутри всё пульсирует от жара, оторвать себя от его обжигающего тела стоит мне диких усилий, будто я не по сиденью сдвигаюсь, а пробираюсь сквозь воду.

Толкаю дверь, в салон врывается теплый ночной сквозняк. Наконец-то могу сделать нормальный вдох. Видок у меня сейчас, наверное, палевный — губы горят, волосы растрепаны, но деваться некуда. Перекидываю ноги на асфальт, и точно: из-за капота ко мне уже несется эта ненормальная.