Он в два широких шага преодолевает расстояние до тачки, дергает на себя ручку пассажирской двери. Буквально скидывает меня внутрь, заставляя неуклюже сложиться и завалиться на сиденье. Спортивная купешка низкая, посадка в ней глубокая, как в капсулу.

Я барахтаюсь, пытаясь перевернуться, подобрать ноги и сесть нормально, но он не дает мне времени на маневр. Нависает сверху, вклинивается своим коленом прямо между моих ног, блокируя любые пути к отступлению, и упирается руками в кресло по обе стороны от моих плеч.

Да что вообще происходит с ним?!

Толкаюсь спиной в прохладную кожу сиденья, пытаясь отстраниться. Губы Глеба кривятся в ухмылке. Нависает еще сильнее, наваливается, накрывая меня всей тяжестью своего горячего тела.

Склоняется к моему лицу и провокационно проводит влажным языком по моим приоткрытым губам. Это настолько невероятно остро, что меня подбрасывает на сиденье. От ощущения этой наглой близости всё лицо вспыхивает.

Глеб впивается в мои губы. Язык грубо сталкиваясь с моим. Его дыхание — тяжелое, рваное, запредельно горячее и почти звериное, оно ударяет мне в щеки, смешиваясь с моим собственным пульсом. Зубы безжалостно вгрызаются в мою нижнюю губу, тянут на себя до сладкой боли.

Жжет. Всё лицо горит огнем, губы пылают так, словно по ним прошлись наждачкой. В очередной раз с силой прикусывает мою губу и, тяжело дыша прямо мне в рот, на грани вибрирующего рыка выдыхает:

— Тебе сносит крышу, когда пожестче, да? Нравится?

И это правда. Почему-то безумно приятно, пальцы сами вцепляются в его плечи.

Готова полностью раствориться в этом животном напоре... Там же Ульянка! Она стопудово торчит у окна.

Глеб ухмыляется уголком губ. В его глазах сейчас плещется неконтролируемое безумие. Я никогда в жизни такого вблизи не видела и на себе не чувствовала. Боже...

Он смотрит дико. Руки без малейших сомнений ползут под мою футболку. Огромные, обжигающе горячие ладони с сильными пальцами ложатся на талию.

— Всю тебя хочу. До последней капли, усвоила? — хрипит он низко. — Даже не вздумай дергаться, Мара.

Он дышит тяжело, рвано. И смотрит… просто вскрывает меня заживо одними своими потемневшими зрачками.

Стараюсь звучать твердо, хотя голос предательски дрожит:

— Глеб… отойди. Нам нель… м-м-м!

Его губы обрушиваются на мои — резко, жадно, стирая любые протесты. Умелый, горячий язык нагло, как к себе домой, врывается в мой рот, снося все барьеры. Боже… что вообще происходит?! Рассудок просто летит в бездну.

Настолько ненормально хорошо, руки сами, в обход любых стоп-сигналов, лезут под его футболку. Не знаю зачем, просто не могу иначе, тело само тянется. Скольжу пальцами по напряженному животу, зарываясь в жар его кожи, чувствую на своих губах его одобрительное рычание.