Мои ладони сами тянутся вверх, почти неконтролируемо проходя по его плечам. Чувствую раскаленную сталь мышц и то, как его застывшее тело вздрагивает от моего прикосновения.
— Я не знаю... вообще не знаю, что тебе на это сказать, — выдавливаю я совсем тихо.
Губы Глеба тут же отчаянно жмутся к моей скуле. Обжигающе горячие, жесткие, с отчетливым солоновато-металлическим привкусом запекшейся крови на рассеченной коже.
Он тяжело ведет носом по моей щеке, зарываясь лицом в изгиб шеи, и вибрирующий шепот проходит насквозь:
— И не надо, — его губы влажно мажут по моей коже. — Даже не думай сейчас ничего говорить, Марфа. Молчи... пожалуйста. Просто дай мне тобой надышаться.
16. Глеб
Закоротило. Перекрыло нахер весь кислород. От нее особенно пахнет, ее чистым запахом, от которого меня окончательно сносит. Просто не могу перестать жадно втягивать его носом, не могу не тереться лицом о нежную кожу. Девчонка в моих руках замирает. Реально как в лапы к волку в лесу попала. Впрочем, так оно и есть.
Прижимаюсь к ее губам, ловлю рваный выдох и нагло, глубоко толкаюсь языком в ее рот. Она покорно, почти обреченно приоткрывает губы, пуская меня внутрь. Мелькает мысль, что надо бы сказать что-то еще, успокоить, но слов тупо не осталось. Только ее вкус на языке и этот сводящий с ума пульс. Губы у нее охуенно мягкие. Влажные, горячие.
Чувствую, как ее тело мелкой дрожью бьется в моих руках. Как под моей тяжестью часто-часто вздымается ее грудь, дразняще трется о мою футболку с каждым вдохом. Пиздец как хочется, чтобы она сейчас опустилась ниже и поласкала меня губами, но я и так сегодня жестко налажал. Лучше пока не борзеть.
Прямо через нее, нависая всем своим весом и стараясь не раздавить, дотягиваюсь до ручки и распахиваю пассажирскую дверь. Мара. Я услышал. Запомнил. Буду теперь называть ее только так, буду исправляться, лишь бы больше никогда не видеть эти злые, разочарованные зрачки.
Выскальзываю из тесного салона на улицу. Вокруг — тьма, огромные стволы сосен и глухой, теплый ветер. Бросаю взгляд на мою вкусную девочку. Сидит в кресле, хлопает длинными ресницами, смотрит снизу вверх испуганно, растерянно. Беру ее за голые ноги под коленями и плавно разворачиваю к себе, в сторону открытой двери.
— Глеб... — начинает она сдавленно.
Да нахер всё. Хватит. Сколько можно? Да пусть хоть метеорит сейчас ебанется на этот лес — я не отступлю.
Наваливаюсь на нее сверху, вставая между ее раздвинутых коленей, и снова глушу все ее слова жестким поцелуем.
— Я так тебя хочу, — хриплю ей прямо в припухшие губы, срываясь на глухой рык. — Пиздец как сильно. Я очень давно тебя хочу, Мара.