— Ты бы дистанцию держал, Эд, — бросает он парню. — А то она может и в челюсть прописать, если настроение испортишь. Ладно, бывайте, мы погнали.

Народ вокруг тоже начинает суетливо рассаживаться по машинам. Глеб плавно выруливает со стоянки, и как только мы оказываемся на дороге, бросает на меня горящий взгляд.

— Держись, Марфа. Сейчас будет жестко, — он предвкушающе ухмыляется и втапливает педаль газа в пол.

Мы больше не едем — мы летим. Просто рвем ночное пространство. Ощущения невероятные, перехватывает дыхание. За окном кромешная тьма, и где-то в вышине мелькают яркие звезды, сливаясь в светящиеся полосы.

Глеб коротко стреляет глазами в зеркало заднего вида.

— Вон те придурки на седане за нами увязались, — хрипло констатирует он. — Тоже шкерятся, но если спалят, куда мы едем, — стопудово сольют точку Майорову, чтобы перевести стрелки и самим подольше покататься. Надо скидывать.

Резкое движение его руки на руле — и тачку срывает в агрессивный, скользящий разворот. Шины дико, до искр визжат по асфальту, меня со всей дури швыряет по сиденью, впечатывая в ремень безопасности.

Вцепляюсь в ручку над дверью, перевожу ошалевший взгляд на Глеба. А он сидит, небрежно откинувшись на спинку кресла. Одной рукой расслабленно и уверенно держит машину в управляемом заносе. Профиль спокойный, глаза холодные и сосредоточенные на дороге. У меня по всему телу просто искры бьют от этой картины. Блин, это вообще реальность? Я и правда сейчас нахожусь в одной машине с ним? И даже участвую в каком-то безумном ночном замесе?

Он ловит мой ошалевший взгляд в зеркале заднего вида.

— Что, поджилки трясутся? — усмехается он, лихо и уверенно держа руль. — Расслабься, это же чистый кайф.

— Нет, — выдыхаю я, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Это… это просто отвал башки.

Глеб резко закладывает вправо, уводя тачку на какую-то узкую дорогу, и сбрасывает скорость. Он скользит по мне задумчивым, почти сканирующим взглядом.

— Хочешь сама ее приручить? — роняет он вдруг.

Охренеть!

— У меня даже прав нет, — теряюсь я от такого предложения. — Сейчас эту картонку получить — сплошной геморрой, хрен сдашь.

Он криво ухмыляется, обнажая ровные зубы.

— Да мне плевать на твои бумажки, Марфа. Педали не путаешь? Водить-то умеешь?

Я молча киваю. Глеб тут же бьет по тормозам, машина вкапывается в асфальт. Он распахивает дверь, выходит в ночную прохладу, но не уходит, а наклоняется обратно в салон. Глаза темные смотрят с таким тяжелым, откровенным прицелом, что воздух в легких кончается.

— Двигай сюда свой красивый зад, — командует он низким полушепотом.