Как всегда, впрочем. Без этого в нашей работе никуда.

Доедаю спокойно, выхожу на улицу и с разбегу падаю в бассейн. Вода теплая, прогретая солнцем до состояния идеального, обволакивающего жидкого шелка, в котором тело мгновенно становится легким.

И тут же в башку влетают обрывки прошедшей ночи. Мокрая русалка под лунным светом. Подрагивающие бедра крепко прижатые к моему паху. Запах — что-то тонкое, сладкое, хер пойми какое. Кожа до того нежная, что касаться — просто охуительно, до дрожи в кончиках пальцев. И этот горячий, проворный язычок, так приятно и жадно ласкающий мой... Вот бы он сейчас точно так же по моему члену прошелся, выписывая влажные круги. А её взгляд? Наивно-целомудренный и при этом блядский. Такое вообще бывает?

Ловлю тяжелый приход. Член предсказуемо каменеет. Дрочить в бассейне с утра пораньше — это, наверное, всё-таки неправильно. Прикрываю глаза от слепящего солнца, пытаясь хоть немного сбить стояк, свет перекрывает плотная тень.

Мощный всплеск — вода взрывается с оглушительным шумом. Открываю глаза ровно в тот момент, когда в бассейн прямо с газона влетает Дава. С ходу хватает меня за шею своей лапой, довольно рыча.

Сука. Не дал даже сладкими мыслями про русалочку понаслаждаться.

Рефлексы срабатывают быстрее мозга. Резко ухожу под воду, скручиваюсь, напрягая пресс, и жестко всаживаю ему пяткой прямо под ребра. Но этот киборг боли не чувствует. Перехватывает мою вторую ногу и одним рывком окунает меня мордой в воду, придавив затылок.

В ушах гудит давящий гул, остатки кислорода рвутся изо рта мелкими пузырями, хлорка обжигает ноздри. Хватка у него стальная — шею сейчас сломает к херам, ни вдохнуть, ни пошевелиться. Упираюсь обеими руками в его бетонный корпус и изо всех сил, резким толчком бью от себя, вырываясь на поверхность.

Шумно и жадно втягиваю воздух, отплевываясь от воды.

— Я тебе че, блядь, кошак дворовый, чтоб ты меня в тазу топил?! — рявкаю я, смахивая воду с лица.

Дава невозмутимо скалится.

— Ты тут лежал такой расслабленный, умиротворенный, что у меня аж руки зачесались тебе уебать, — довольно басит он. — Расслаблятся — плохая примета.

Шизоид хуев. И что с ним сделаешь?

— Я как бы вообще ни разу не обосрался от твоего перфоманса, — ухмыляюсь в ответ, откидывая мокрые волосы назад. — Так, чисто легкий бодряк заказал, чтоб не уснуть.

Хуй его знает, сколько времени он еще пытается меня утопить. Наконец, утомившись, этот медведь сбавляет обороты и басит:

— Довези до «Мансарды». Я там вчера тачку свою бросил, состояние было явно не для пилотирования.