Она была на грани. Распаленная, горячая, поплывшая. Готовая сесть на меня до самого упора, принимать и стонать мне в губы. И эти её глаза... Дикие. Готовые прыгнуть со мной, но при этом до одури испуганные. Смотрела не отрываясь, как на личного дьявола. Завело. Пиздец как завело.

Хотя не должно было, блядь. За мной такие правильные девочки обычно табунами носятся, можно расписание на год вперед составлять. А тут всё не так и хер пойми, за какую нитку тянуть.

Еду по ночному городу. На красном бью по тормозам, выщелкиваю из пачки сигарету, зажимаю в зубах. Достаю мобилу и пробиваю её номер.

Всего несколько ебучих тегов. Ебать мы общительные. Скроллю список. «Мара пиар» и «Мара клуб» — ну тут всё ясно, наши отметились. «Доченька» — ясное дело, мать.

А вот следом вылезает что-то совсем странное: «Объект М. Позывной Беда». Забавно.

Дальше вообще шедевр: «Жаба болотная (денег не давать)». Ржу в голос прямо с сигаретой в зубах.

Листаю дальше. Парочка скучных «Мара», и вдруг глаз цепляется за приторную хуйню: «Сладкая моя девочка».

Затягиваюсь глубоко, пепел летит на джинсы. Пальцы сжимают оплетку руля до побелевших казанков, челюсть сводит от черного бешенства, хочется выйти и вскрыть кому-нибудь капот монтировкой. Смотрю на этот тег, и внутри поднимается собственническая грязь.

— А вот тут хуй тебе на воротник, братик, — хрипло рычу я в пустой салон, вырубая экран. — Сладкая она, блядь. Была твоя. Посмотрим, как сладко она будет выкрикивать мое имя, когда я выбью из нее все ебучие воспоминания о тебе.

Надеюсь, она сейчас не скачет верхом на этом своем додике. А если скачет... бля, интересно, она в этот момент обо мне думает? Закрывает глаза и представляет мои руки? Фу, бля. Самого от этой картинки передернуло так, что к горлу подкатило.

Доезжаю до дома. В окнах беспросветная темень. Ну привет, любимый ритуал. Крадусь на второй этаж, стараясь не скрипеть ступенями, и тут же чуть не ловлю инфаркт миокарда — на подходе к лестнице из мрака бесшумно выплывает Дава. В темноте этот раскачанный амбал вообще выглядит так, будто пришел забирать мою душу за грехи, жуткий тип.

— Ты че во мраке шароебишься, граф Дракула? — выдаю я полушепотом. — Дома, значит?

Дава лениво чешет живот в темноте и хмыкает:

— Духов вызываю. Жрать иду, — басит он с невозмутимым спокойствием.

Перевожу глаза на верхние ступени, прислушиваясь к тишине дома.

— Камиль тоже на базе?

Дава тяжело разворачивается в сторону кухни, бросая через плечо:

— Давно уже пришвартовался. Дрыхнет без задних ног, можешь расслабить булки.