И вот я сижу на кровати и смотрю на экран. Зачем он мне пишет? Скучно стало? Или просто задело эго, что не получил того, чего хотел? Может, хочет растянуть свои изощренные игрища и посмотреть, как низко я готова пасть? Отвечаю вежливо, но шлю подальше, пытаюсь держать оборону, на его реплики стараюсь не реагировать. В чем дело? Ведомая каким-то шестым чувством, хочу написать «догадайся», но, подумав, стираю и выдаю всё как есть — про профиль и фотку.

Прилетает странное видео. С той самой девушкой.

Досмотрев кружок до конца, я медленно кладу телефон. Так значит... она ему не девушка? По идее, сейчас должно накрыть огромное, светлое облегчение. Но почему-то его нет. Наверное, потому, что теперь я чувствую себя невменяемой. Кто я вообще ему такая, чтобы так остро реагировать, устраивать сцены и выкатывать претензии? А с другой стороны — почему он вообще отправил это видео? Хочет доказать, что у него никого нет? Значит ли это, что он хочет, чтобы у него была я?

И главное — почему он снова такой бессовестно красивый на этой записи? Сдаюсь и включаю видео еще раз. Потом еще. И еще десяток раз. Залипаю на том, как плавно поднимается его темная бровь. На том, как он ухмыляется — только одним, правым уголком губ. Тем самым уголком, которым он вчера так порочно, так горячо касался моего рта, прикусывая нижнюю губу и проходясь по ней своим языком.

Однозначно сохраню это видео. Буду пересматривать.

Идиллию прерывает звонок. Сверху экрана высвечивается вызов, и имя «Егор» врывается в мозг, как болезненный удар током. Это не то будоражащее электричество, что прошибало меня рядом с Глебом. Это холодный разряд отрезвляющей реальности.

Медленно выдыхаю и принимаю вызов.

— Привет, сладкая моя малышка, — раздается в трубке его мягкий голос. — Соскучился безумно. Давай увидимся сегодня, очень хочу обнять тебя.

Какая же я дрянь. Чувствую себя так, будто меня выставили голой на площадь с табличкой «лицемерка года».

— Да, — говорю я неожиданно ровным голосом. — Я хочу увидеться.

Договариваюсь встретиться у «своего» дома. Быстро одеваюсь, выхожу на улицу и иду искать ту самую зеленую сталинку. В свете дня определить нужный подъезд оказалось сложнее, но я поднапрягла мозги. Третья арка от угла, сколотая лепнина над козырьком, ржавая труба водостока. Точно, этот.

Встаю под старым деревом, что у края клумбы раскинулось широкими ветвями, и делаю максимально непринужденный вид — будто я просто прохлаждаюсь тут в тени.

Машина Егора выныривает из-за поворота и плавно катится ко мне. Смотреть на этот знакомый бампер невозможно. Появляется малодушное желание сорваться с места и просто сбежать дворами.