Мара смотрит мне прямо в глаза, пока я уверенно развожу ее бедра, и вдруг на одном дрожащем выдохе роняет:
— Люблю тебя, Глеб.
Меня аж клинит. Руки на ее коленях замирают. Любит?.. Что на это вообще отвечать? Тело реагирует быстрее залипшего мозга. Я дотягиваю ее ноги, вжимаясь своим торсом в ее мягкое тело.
— Я тоже люблю тебя... — выдыхаю прямо в ее приоткрытые губы и тут же жадно сцеловываю их.
Конечно, блядь, наверное, люблю. А иначе какого хера меня так ломает? Почему я хочу ее сожрать, впитать в себя без остатка? Мысль о резине просто стирается из головы. Нахуй ее. Успею вытащить. У нас тут любовь, блядь, образовалась — вот сейчас и буду ее любить. До потери пульса.
Провожу влажной головкой по самому чувствительному месту. Чувствую, как ее только от этого легкого скольжения уже откровенно кроет, девчонка дрожит. Толкаюсь языком ей в рот и одновременно с этим медленно подаюсь бедрами вперед, проникая внутрь.
Бля-я-я... Как же там жарко. Нереально мокро и так узко, что перед глазами мгновенно падает пелена. Сжимаю челюсти, удержаться бы, не кончить прямо сейчас, на первых же миллиметрах.
Мара судорожно всхлипывает в мой поцелуй. Приподнимается, отрывая хрупкую спину от пледа. Ее выгибает дугой, накрывает с головой, хотя я еще даже не вошел толком. Запускаю руки под ее поясницу, перехватываю за талию, прижимая ее извивающееся, горячее тело обратно к земле. Толкаюсь бедрами глубже, забирая на всю длину... натыкаюсь на тугую преграду, которая под моим жестким напором тут же рвется.
Ебать!
Меня словно током в тысячу вольт прошивает. Девочка. Она... нетронутая. Блядь, полностью моя. Что же ты тогда вообще со своим бывшим делала?! Мысли взрываются в башке ослепительными короткими вспышками, но сейчас точно не до допросов.
Резко отрываюсь от ее губ. Нависаю сверху, тяжело дыша, вглядываясь в ее зажмуренные от боли глаза.
— Потерпи, малышка, — хриплю неистово, покрывая горячими, нежными поцелуями ее лоб, виски, мокрые щеки. — Слышишь меня? Потерпи, моя хорошая. Это сейчас быстро пройдет. Только сейчас больно, потерпи, маленькая моя...
Что-то еще бубню ей в макушку, в мокрые виски, сам не соображая что. Начинаю двигаться. Осторожно, на короткой амплитуде. Не выхожу на полную, только чуть оттягиваюсь назад и снова плавно втапливаюсь, давая ее телу привыкнуть к моему объему.
Какая же она кайфовая. Тугая, горячая, сжимает так, что искры из глаз летят. Вряд ли ей сейчас так же охуенно, как мне, но спасает то, что я до этого вылизал ее до беспамятства.
Меня неотвратимо сносит туда, за грань собственного кайфа, стискиваю челюсти, чтобы не перегнуть и не сделать больнее. Чувствую, как Мара подо мной расслабляется. Ее ладони робко, а потом всё смелее гладят мою напряженную спину. Сладко постанывает, выгибаясь в пояснице, и начинает сама жаться ко мне. Подает таз навстречу, виляя бедрами так, словно пытается насадиться на меня еще глубже, забрать до самого основания.